Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Стивен Сестанович. А могло ли быть иначе? ч.2

начало

Успокаивая Москву

Американское руководство надеялось, что все европейские государства, включая Россию, поймут реальные и постоянно усиливающиеся преимущества того порядка, который формировался после холодной войны. Между тем они знали, что Россия стоит перед лицом чрезвычайно трудной проблемы корректировки и адаптации, и что своей стратегией они ставят российских руководителей в сложное положение. Внутриполитические соображения зачастую обязывали их осуждать Соединенные Штаты. Чувство изолированности и представление о том, что Россию берут в кольцо, легко могли выйти из-под контроля и ослабить российскую демократию. Вашингтон понимал эти риски. Высокопоставленные руководители постоянно беспокоились по этому поводу. Надо было каким-то способом решить данную проблему и взять риски под контроль (но не путем создания нереальных и непрактичных новых институтов и механизмов).

В этих целях каждая американская администрация после холодной войны ставила перед собой одну и ту же задачу — сформировать настолько позитивные российско-американские отношения, чтобы периодически возникающие раздражители не смогли их разрушить. Сегодня часто вспоминают о том, что американцы в своей политике проявляли по отношению к России слишком мало «уважения». Кое-кто говорит, что мы обращались с ней как с «побежденной державой». Но в то время чаще звучали жалобы на то, что Вашингтон проявляет прямо-таки маниакальное внимание к уязвленному самолюбию России.

Но итогом холодной войны не была ничья. Во многих отношениях Россия действительно была побежденной державой. Тем не менее американские президенты один за другим считали, что осторожная и внимательная дипломатия поможет снять психологическое бремя поражения. Каждый из них внес свой личный вклад в улучшение отношений с российскими партнерами — Буш-старший с Горбачевым, Клинтон с Ельциным, Буш-младший с Путиным, а Обама с Медведевым. Каждый чувствовал, что его усилия приносят дивиденды, и что это предоставляет сторонам важное средство для решения сложных политических проблем.

Намного важнее личной доброжелательности было постепенное усиление роли России в западных и международных институтах. Еще до своего распада Советский Союз получил приглашение к участию в саммитах «семерки». После этого была официально создана «Группа восьми», и Россия вступила в АТЭС. Свою роль сыграл и экономический подкуп. В 1990-е годы Вашингтон поддержал идею международного кредитования России на сумму более 30 миллиардов долларов. В 2002 году администрация Буша приняла решение признать Россию рыночной экономикой, что имело немалое значение для разрешения коммерческих споров. А потом администрация Обамы весьма успешно содействовала принятию России (после ее многолетних усилий) во Всемирную торговую организацию.

Но в определенном смысле все эти действия были вторичны. Вашингтон при налаживании сотрудничества между Россией и Америкой всегда во главу угла ставил вопросы безопасности. После окончания холодной войны каждый американский президент, за исключением Билла Клинтона, подписывал с Москвой новое соглашение о сокращении стратегических вооружений (Джордж Буш, который был невысокого мнения о таких документах, не хотел ничего подписывать, но Путин сказал, что официальный договор нужен ему из внутриполитических соображений, и президент пошел на попятный). До начала миротворческой операции в Боснии в 1995 году американские дипломаты договаривались с Россией о выделении контингентов — и почти всегда получали согласие. Эта закономерность повторилась и в Косове в 1999 году, когда Россия сыграла важную роль на переговорах о прекращении конфликта.

Вашингтон изыскивал и другие способы, дабы показать, что Москве принадлежит весомое право голоса при решении важных вопросов безопасности. В 1997 году НАТО создала специальный форум для регулярных дискуссий с Россией на тему европейской безопасности, а в 2002 году расширила роль России в этом объединении. Отводить ему протокольную роль не предполагалось: первой темой в его повестке стало соглашение, ограничивавшее военное присутствие НАТО на территории государств, ранее входивших в советский блок. Стали регулярно и весьма интенсивно проводиться обмены делегациями на высоком уровне. В последний год работы администрации Клинтона высокопоставленные российские и американские руководители пытались разработать согласованный механизм по очень сложному вопросу противоракетной обороны. Администрация Буша-младшего занялась решением этого вопроса в ходе регулярных встреч между российскими и американскими министрами иностранных дел и обороны.

Ценили ли российские руководители все эти разговоры, или это была просто ширма для неравноправных отношений? Ответить на этот вопрос наверняка было нелегко и тогда, непросто и сегодня. Москва явно считала американскую политику вызывающей, путаной, раздражающей — но в то же время благотворной. Горбачев и Ельцин, делавшие наибольшую ставку на хорошие отношения с Вашингтоном, громко и открыто жаловались, когда им казалось, что США игнорируют российские интересы. Путин, являясь тем российскими лидером, который наиболее болезненно воспринимает кажущееся пренебрежение Запада, в целом позитивно смотрел на мир. Часто потчуя иностранцев гневными тирадами об администрации Буша, он на каждом саммите старался подтвердить, что высоко ценит сохраняющееся партнерство. В этом плане его последняя встреча с Джорджем Бушем весной 2008 года была совершенно типичной. Президенты не согласились в вопросе расширения НАТО и ПРО. Тем не менее они выступили с длинной декларацией, в которой превозносились достижения российско-американского сотрудничества. Путин выразил особое удовлетворением тем, что он услышал о тех рамках, которые намеревались соблюдать США, создавая свою систему противоракетной обороны.

Все российские руководители — Горбачев, Ельцин, Путин и Медведев — находили очень похожий баланс между сотрудничеством и несогласием с американской политикой. И делали они это по аналогичным причинам. Они ценили конкретные выгоды рабочих взаимоотношений и не видели смысла в резкой конфронтации по тем инициативам, которые хоть и были неприятны, но не представляли прямой угрозы российской безопасности. Опыт научил их выдержке при возникновении многих разногласий. Возмущение по поводу выхода США из договора по ПРО в 2002 году не помешало России заключить с США соглашение СНВ-3 в 2009 году. Стремление администрации Буша включить в 2008 году Украину и Грузию в план подготовки к членству в НАТО не стало препятствием для администрации Обамы, которая после 2009 года положила эту идею на полку. Гневные разглагольствования об издержках от членства в ВТО не остановили Москву, все же вступившую в эту организацию.

До недавнего времени ни один российский лидер, и даже сам Путин, не проявлял желания и готовности принять окончательное решение, которое отвергло бы сложившийся после холодной войны порядок как таковой. Проявляя то демонстративное неповиновение, то уступчивость, то благосклонность, то недовольство (чаще последнее), Россия стремила занять более значимое место в новом мировом порядке. Американские руководители когда-то думали о лучшем исходе. Но даже при таком раскладе присутствовал некий элемент обоснованности и оправданности прилагаемых усилий. Так как же и когда все пошло под откос?

Что пошло не так

Более 20 лет после окончания холодной войны Соединенные Штаты поддерживали в основном позитивные отношения с Россией. Теперь эти отношения лежат в руинах. Сами по себе эти факты ничего не скажут нам о том, была ли американская стратегия правильной или ошибочной. Президенты и политики всегда знали, что их усилия и действия несут в себе элемент риска, но не являются безрассудными. Они считали, что конструктивные и устойчивые отношения возможны. Они надеялись, что в ходе этой бдительной и неустанной работы (администрация Клинтона называла это игрой с обеих сторон доски) им удастся избежать суровых бурь и трений, и свести к минимуму недовольства и обиды русских.

Когда мы пытаемся найти объяснение провалу этих двадцатилетних усилий, у нас нет оснований считать, что американских политиков и руководителей вообще не в чем винить. И в большом, и в малом они могли стать менее чувствительными к той напряженности, которая присуща всему этому предприятию. Вашингтон так часто обходил острые углы разногласий с Москвой, что эта задача стала казаться ему более простой, чем была на самом деле. Реагируя на типичное для Ельцина хвастовство и громкие слова, администрация Клинтона исходила из того, что громкое и упрямое «нет» на самом деле означает «да» (или, по крайней мере, «давайте поговорим об этом»). Возможно, что в более поздние годы администрация похожим образом недооценивала регулярные демонстрации враждебности Путина.

Было бы естественно предположить, что в американских взглядах стала появляться определенная мера озлобления на российских политических руководителей. Между государствами, как и между людьми, отношения, в которых одна из сторон постоянно берет на себя ответственность за снятие плохого настроения у другой, часто начинают казаться неуравновешенными и дисфункциональными. В 1990-е годы многие американские руководители, выступавшие за предоставление России одного пакета помощи за другим, и не требовавшие при этом соответствующих значимых реформ, решили со временем, что с них хватит. Лучше всех об этом сказал Ларри Саммерс (Larry Summers): «Мы не можем хотеть этого больше, чем они». В последнее время американские дипломаты заметно устали от того, что их постоянно обвиняют то в одном, то в другом заговоре во вред российским интересам.

И наконец, вряд ли могут быть какие-то сомнения в том, что в прошедшем десятилетии Соединенные Штаты придавали России меньше значения, чем в первые годы после холодной войны. Нельзя сказать, что американские политики потеряли к ней интерес. Но они обнаружили, что отдачи от направленных на Россию усилий стало меньше, а неприятностей больше. Да и целеустремленность у них стала пропадать. Внимание Вашингтона привлекли к себе более масштабные проблемы — от Ближнего Востока до Восточной Азии.

Со временем на всех этих уровнях действия Америки по отношению к России могли стать менее эффективными и гибкими, менее сосредоточенными на решение проблем, существующих в их отношениях. Но если мы хотим понять, где провалилась масштабная стратегия по налаживанию взаимного доверия и совмещению российско-американских интересов, то обнаружим, что к динамике двусторонних отношений это не относится. Причина неудач — во внутренней динамике российской политики, а также в личном мировоззрении Владимира Путина. Американские политики всегда тревожились по поводу того, что внутренняя политика сделает их стратегию неработоспособной. Но они и представить себе не могли, как именно это произойдет.

В прошлом году, в ключевые моменты украинского кризиса, действия Путина были нацелены на защиту собственных позиций у себя в стране. Свержение Януковича стало для него колоссальной политической неудачей и личным унижением. Чтобы смягчить удар, надо было обвинить в собственных просчетах Запад. Захват Крыма дал ему шанс превратить катастрофу как минимум во временную победу.

Конечно, есть люди, которые никогда не поверят, что Путин на Украине руководствуется именно этими мотивами. По их мнению, это не российская, а западная политика потерпела провал в силу собственных противоречий. Из этого провала мы должны сделать вывод о том, насколько глупо игнорировать интересы безопасности других великих держав.

Но действия Путина четко указывают на то, что он не нуждается в реальных посягательствах на российские интересы, чтобы обвинять Запад в таких действиях. Все, что ему нужно, это оказаться в трудном положении у себя дома. Таков его обычный образ действий. И он придерживается его даже тогда, когда другие страны не только не причиняют ему неприятности, но и, напротив, стараются уступать ему.

Мы увидим это в лучшем виде, если возьмем в качестве примера ситуацию, далекую от сегодняшних противоречий. После 11 сентября одним из самых важных способов, при помощи которого администрация Буша пыталась умилостивить Москву, стала ее поддержка точки зрения Путина на угрозы из Чечни. Вашингтон согласился с его утверждением о том, что он столкнулся с такой же террористической угрозой, с которой столкнулись США. И тем не менее когда чеченские боевики захватили в 2004 году школу на Северном Кавказе в городе Беслане, и когда в результате неудачной и неумелой операции по освобождению заложников сотни детей погибли, Путин все равно обвинил Соединенные Штаты. Обращаясь к нации, он сказал, что есть в мире силы, ощущающие угрозу от того, что Россия остается великой ядерной державой. «И поэтому они делают вывод о том, что эту угрозу необходимо устранить».

Бесланская трагедия не имеет никакого отношения к тем трениям в российско-американских отношениях, которые привели к нынешнему разрыву. Однако она стала одним из первых образцов того, как Путин реагирует на внутриполитические проблемы. Когда он заявил, что Хиллари Клинтон в конце 2011 года организовала массовые демонстрации против него в центре Москвы, он обвинял администрацию, которая почти три года расхваливала «перезагрузку», называя ее важным внешнеполитическим успехом. Путин отказался относиться к своим оппонентам как к обычной составляющей внутренней политики. Для него они стали инструментом всемирного заговора под руководством США, нацеленного на его свержение. Такое заявление не было импровизированной колкостью или риторическим экспромтом. Спустя три года идея о том, что Соединенные Штаты намереваются осуществить «цветную революцию» в Москве, стала самой частой темой в официальных российских заявлениях.

Горбачев и Ельцин, которые пользовались намного меньшей политической поддержкой, не обвиняли Запад в своих неудачах. А Путин обвиняет. Беслан, Майдан, многое другое — его обвинения в адрес Запада вызваны не действиями других людей, а его собственными провалами. Вот так пошли насмарку 20 лет американских усилий по формированию мирового порядка после холодной войны.

Правильный ли мы сделали выбор?

Отношения между Россией и Западом будут плохими на всю обозримую перспективу. Европе придется отказаться от своей многолетней демилитаризации, по крайней мере, частично. В Восточной Европе придется разместить натовских солдат, а Украине понадобится оружие.

Все это вызывает разочарование, но вряд ли означает, что американская политика потерпела неудачу. Плохие отношения между великими державами это необязательно бедствие, и иногда они неизбежны. Как любят напоминать нам реалисты, мир независимых государств обычно порождает соперничество. Зачастую такое соперничество приобретает острый характер и становится трудноуправляемым. Даже самая лучшая из всех мыслимых политик не спасет нас от будущих вызовов.

Трудность для политического руководителя, отмечал много лет назад Генри Киссинджер, состоит в том, что решения приходится принимать до того, как у него появится достаточно информации для их обоснования. После холодной войны американские президенты и их советники столкнулись именно с такой проблемой. Чтобы построить предусмотренный ими европейский порядок, они были вынуждены пойти на риск ссоры с самым большим государством Европы. Но если бы их высшим приоритетом стало умиротворение России, они могли вообще не построить такой порядок. Соединенные Штаты ясно увидели эту дилемму. Они решили построить то, что могли и пока могли, преодолевая последствия по мере их возникновения.

Было ли это разумно? В целом да. Сейчас мы видим слабость российских демократических институтов, видим ту легкость, с которой российский руководитель может нагнетать националистическую истерию, те колоссальные трудности, которые приходится преодолевать, когда мы помогаем Украине защитить себя в отсутствие созданных заранее связей в сфере безопасности. Возможно, западная политика немного усугубила эти проблемы — но она вряд ли их создала.

Между тем защищать остальную часть Европы стало намного легче. На континенте сегодня меньше горячих точек, меньше нестабильных «серых участков». В 2015 году она стала более спаянной, более уверенной в себе, потому что 20 лет назад европейские институты открылись для новых членов. В этом была определенная доля риска, но если бы было принято решение держать их двери закрытыми, рисков было бы больше. Киссинджер хорошо изложил суть дилеммы. Америке пришлось выбирать. И она сделала правильный выбор.

http://inosmi.ru/europe/20150416/227531730.html
http://www.the-american-interest.com/2015/04/14/could-it-have-been-otherwise/

---
Это жалкий лепет оправданья статья апреля 2015 года, собрание аргументов в пользу того, что американская политика в отношении России была правильной. Сестанович во многом отвечал за Россию и "дем.транзит" окружающих стран при Клинтоне, а потом в Совете по международным отношениям. Статья не особо новая, но пусть будет, чтоб не искать потом.
Tags: Сестанович, стратеги, холодная война 2.0
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments
какое однако незамутненное существо
"мы будем делать всё, что захотим, и вы будете делать всё, что мы захотим, а если вы не будете делать всё, что мы захотим, ты вы мерзавцы и негодяи"

особенно понравилось "он заявил, что Хиллари Клинтон в конце 2011 года организовала массовые демонстрации против него в центре Москвы, он обвинял администрацию, которая почти три года расхваливала «перезагрузку»", как будто говорить комплименты в лицо, одновременно делая гадости за спиной - это такая уникальная стратегия на которую люди неспособны
Красивый каминг-аут.
Причём логика американская изложена вполне убедительно, но как только опять начался ехалпутинчерезпутин - качество текста резко провело.

>>>Внимание Вашингтона привлекли к себе более масштабные проблемы — от Ближнего Востока до Восточной Азии.

Вот кстати, возможно, какая-то такая ошибка измерительного прибора таки случилась.
А в чем вы видите каминг-аут?
"да, мы не планировали разговаривать с Россией на равных и учитывать её интересы в близлежащих странах, да, Россия проиграла в Холодной войне, да, мы от России устали".
Кажется, это не самые распространенные тезисы, при этом похожие на близкое к реальности положение дел.
Нет тут никакого каминг-аута. То, что американцы забивают ногами упавшего и сдавшегося, уже давно всем известно.
С уборкой российского трупа они просто мараться не захотели, кликнув европейцев, а те по каким-то своим соображениям откачали и даже одну из конечностей пришили.

bippx

January 8 2017, 09:01:44 UTC 1 week ago Edited:  January 8 2017, 09:15:53 UTC

"В такой инкарнации американского «высшего реализма» делать добро и преуспевать означало одно и то же." Степанович
"в течение последних шестидесяти лет США способствовали сохранению международной безопасности за счет мощности наших вооружений и гибели наших граждан.<...>Мы несли на себе этот груз не потому, что мы желаем диктовать миру свою волю. Мы пошли на эти жертвы по причине просвещенной заботы о нашей выгоде" Обама

Люди строили новый мировой порядок, в котором не будет войн, на основе принципа "человек человеку волк" и потом удивляются, что отношения с кем-либо зашли в тупик, находятся в руинах и так далее. Удивляются тому, что их прокатили на выборах, когда они проигнорировали проблемы значительной части их собственного населения не вписавшегося в рынок Новый Мировой Порядок.
"но пусть будет, чтоб не искать потом"

Ждём-с.