Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Category:

Пакт Молотова-Риббентропа и военная стратегия глазами командарма Шапошникова

Одним из реалистических, то есть оперирующих мотивом безопасности и увеличения могущества игрока (актора), резонов заключения пакта Молотова-Риббентропа является тот, что между союзниками и гитлеровской Германией должна была начаться тяжелая и затяжная война, а СССР оказывался в положении "третьего радующегося". По этой версии неожиданный немецкий блицкриг вместо ожидавшихся сражений в духе Первой мировой эти планы сорвал, но при заключении ПМР этого предвидеть было нельзя.

Однако многоумный fat_yankey, исходя из соотношения сил (количества дивизий у сторон) на западноевропейском ТВД в 1940, как оно представлялось советской разведке в 1939 году, и опыта Первой мировой в свое время пришел к выводу (основной пост, дополнение), что вариант быстрого (в течение 1940 года) краха Франции был вполне вероятен, вполне рабочий вариант развития событий:


Итого, на 30 день от начала войны по советским данным Германия будет располагать 150 дивизиями, а соединённые англо-французские силы 76-79 дивизиями. Иначе говоря у немцев будет практически двойное превосходство в силах. Дальше - хуже, ибо к концу третьего месяца войны немцы могут иметь до 180 дивизий, а английские терр.дивизии прибудут только через месяц. По танкам соотношение совсем печально - у немцев 7500 у союзников - 2400.

Таким образом, исходя из данных которыми располагало советское руководство быстрый разгром Франции по соотношению сил выглядел вполне вероятным событием.


Из этого делается вывод, что заключение ПМР не было попыткой устраниться от длительной европейской войны, которую будут вести примерно равные силы; не было попыткой оттянуть время и лучше подготовиться к столкновению с Германией. Целью ПМР было сокрушение неустраивающего СССР Версальского миропорядка и встраивание в новый миропорядок, который образуется после победы Германии в Европе.

Конструкция правдоподобна, многими почитается за истину, но к ней есть ряд вопросов. Вопросы были заданы, ответы не получены, поэтому их следует развернуть. В своем анализе fat_yankey перепрыгивает Польскую кампанию 1939 года как несущественную. В самом деле, поляков разбили очень быстро. Не прошло и двух недель с начала войны, как немцы уже начали снимать войска с польского ТВД и отправлять их на Запад, а французы бросили готовить масштабное наступление в помощь полякам, все, уже бессмысленно.



Но это мы знаем сейчас, а что думало советское руководство в момент заключения ПМР? А то как-то странно подменять военно-стратегический анализ на август 1939 года предполагаемым анализом из августа 1939 года на предполагаемую весну 1940 года. Для начала, принципиальное возражение вызывает подход, когда входящая информация (данные разведки) признаются данными, на основании которых политическое руководство принимает решение. В подтверждение этого картинка слева как раз показывает, что иногда советское политическое руководство несколько скептически относилось к разведданным. Для того, чтобы стать основой принятия решений, разведывательные данные должны быть приняты за таковые в военном оперативном планировании, а планы доведены до политического руководства и утверждены им. Военным для анализа тоже нужны политические вводные, соответственно, действует связь политики и военной стратегии, которая иногда воплощается в связках, эталонный пример - Бисмарк-Мольтке, а в СССР высоко оценивали связку Никсон-Киссинджер.


Применительно к тогдашнему СССР в качестве связки "политик-военный" логично принять связку Сталин-Шапошников. Именно Шапошников тогда разрабатывал основные оперативные документы РККА и готовил Соображения к переговорам военных миссий Англии, Франции и СССР в августе 1939 года. Вот на данные реального советского оперативного планирования и оперативно-стратегические идеи Шапошникова, на которые это планирование опиралось, мы и будем рассматривать.

1. Соотношение сил.

С момента немецко-польского сближения и до предъявления немецких претензий Польше в начале 1939 года главным противником на Западе руководство СССР считало немецко-польский блок, в Докладной записке начальника Генерального штаба РККА командарма 1-го ранга Б.М.Шапошникова Народному комиссару обороны СССР Маршалу Советского Союза К.Е.Ворошилову от 24 марта 1938 года (далее - Записка-1938):


Наиболее вероятные противники на Западе — Германия и Польша в военное время развертывают в 1-ю очередь:
Германия — 96 пд, 5 кав.див., 5 мотодивиз., 30 танк. б. и 3000 самолетов.
Польша — 65 пд, 16 кав. бриг., 1450 танков и танкеток, 1650 самолетов.
Итого — 161 пд, 13 кав. див., 7250 танков и танкеток, 4650 самолетов.


В 1938 - начале 1939 года году военный потенциал Германии значительно вырос в результате аншлюса Австрии и аннексии Чехии. Соответственно, планы начали перерабатываться и в соответствии с Запиской штаба КОВО по плану действий Юго-Западного фронта в случае войны от 24 апреля 1939 года: "Германия может отмобилизовать в первом эшелоне 111 пехотных дивизий, 6 танковых дивизий, 4 легких дивизий, 5 кавалерийских дивизий... ок. 3000 самолетов..." Польские силы в основном остались прежними, но добавились 2 мотомех. бригады, количество танков и танкеток увеличилось примерно вдвое.

По чуть более ранней Записке БОВО по плану действий Западного фронта от 13 апреля 1939 года у немцев на несколько дивизий меньше, нет легких дивизий и т.д., но дается численность танков 5084, самолетов 6300, 6500-7000 орудий. У Польши соединения те же, танков и танкеток 3000, самолетов 1500, 4650 орудий.

Далее по Соображениям советской стороны по переговорам с военными миссиями Великобритании и Франции от 4 августа 1939 г. (далее - Соображения-1939):


Франция и Англия должны к 15-му дню мобилизации на восточных границах Франции и Бельгии развернуть и выставить на фронт против главного агрессора не менее:

80 пехотных дивизий*
14 000 — 14 500 средних и тяжелых орудий
3500 — 4000 танков
5000 — 5500 самолетов.


Итак, по максимальным оценкам, положенным за основу советского планирования Германия выставляет 126 первоочередных дивизий, танков 5084, самолетов 6300, 6500-7000 орудий.

Антанта (Франция-Англия-Польша) выставляет 145 пехотных дивизий первой очереди, 18-19 тыс. орудий, 6500-7000 самолетов.

При этом в Соображениях-1939 предусматривалось участие в войне на стороне Антанты также Румынии в случае нанесения немцами удара по Польше:


Надо полагать, что в этом случае Румыния вступит в войну на стороне Польши. Правда, помощь ее будет ограничена, так как сама Румыния будет скована Болгарией и Венгрией, но все же Румынию следовало бы обязать выставить на фронт не менее

20 пехотных дивизий
3 кавалерийских дивизий
2276 средних и тяжелых орудий
240 танков
440 самолетов.


Таким образом, соотношение сил, взятое как подсчет по дивизиям первой очереди, и близко не дает основания для быстрого ухода со сцены польских дивизий с точки зрения взглядов Шапошникова.

2. Направление главного удара.

Как мы знаем немцы выбрали в качестве объекта первого удара Восток (Польшу), а не Запад (англо-французские силы), однако, что они должны были выбрать с точки зрения Шапошникова?

Как ни странно, мы с большой степенью вероятности можем предполагать, что ответ Шапошникова - Запад, а не Польша, поскольку Шапошников - убежденный сторонник стратегии сокрушения и нанесения главными силами удара по главному противнику.

2.1. Польско-рымынский кейс начала 30-х, дискуссия со Свечиным.

Вот Шапошников в дискуссии со Свечиным в предполагаемой войне с антисоветской коалицией в составе поддерживаемых Западом Польши и Румынии очень подробно, в двух местах относительно небольшого текста отстаивает необходимость нанесения удара главными силами по Польше:


Старая теория военного дела учит, что нужно наносить удар по главному противнику, в особенности в коалиционной войне. Выше я отмечал, что наиболее сильным непосредственно активно участвующим членом коалиции является Польша. Только с разгромом её можно идти и дальше по пути успехов. Однако А. Свечин считает, что развитие нами главного удара против лимитрофов — удар по воздуху, атаки поляков на варшавском направлении к северу от Полесья втянули бы нас в длительную операцию, а наступление против них на Украине было бы ещё более неопределенным по успехам. Поэтому единственно верное решение — это удар по Румынии.

Не хочется повторять, но приходится отметить, что А. Свечин остаётся явным последователем стратегии измора, стратегии с ограниченными целями, стратегии кружных путей к цели.

Не нужно забывать, что для решения войны важны не одни военные успехи, а важно получить политический успех, т.е. одержать победу над политически важным противником и заставить его подчиниться нашим условиям. В противном случае только через длительный период, сопровождаемый даже военными успехами, мы вынуждены будем придти к той же борьбе с главным противником, против которого сначала бы только оборонялись.

Следуя концепции А. Свечина, немцы в 1914 году должны были нанести сначала главный удар [по] русским, а затем уже искать решения на Западе. Вопрос этот до сих пор ещё дискуссируется, но большинство склоняется к правильности принятого плана немцами в 1914 году — удар на Западе. Можно спросить А. Свечина, что дал русским удар по австрийцам, политически слабому противнику, на развал которого русское Главное командование питало большие надежды в начале 1914 года. Не лучше ли было, обороняясь против австрийцев, наступать на Берлин? Результат Галицийского сражения 1914 г[ода] был тот, что во время Лодзинской операции австрийская армия снова стояла на Сане и Висле, если не такая активная, как в августе 1914 года, то всё же требовавшая к себе большого внимания и отвлекавшая значительные на себя силы.

Таким образом, я позволяю себе не согласиться с мнением А. Свечина искать первого решения против второстепенного в политическом отношении противника, хотя бы и слабого, по мнению А. Свечина. Иллюзорными успехами войны не выигрывают...

... Здесь не место вдаваться в исторические параллели, но ясно только, что войну нужно начинать разгромом наиболее сильного и опасного противника, а не увлекаться успехами над слабым, оставляя вместе на шее у себя более сильного. Из-за иллюзорных успехов мы можем многим рисковать.


2.2. Чехословацкий кейс, дискуссия с Тухачевским.

Далее внешнеполитическая обстановка изменилась и в советском военном планировании главными противником СССР на Западе стал блок Германии и Польши, а союзником стала Чехословакия. В паре СССР-Чехословакия Чехословакия была очевидно более слабым союзником и возник вопрос, как между ними будут распределены силы немцев и поляков.

В 1937 году Тухачевский в заключении пишет знаменитый "План поражения", то есть аналитику слабых мест советского стратегического планирования войны СССР и Чехословакии против германо-польского союза.


Генеральный штаб РККА, исчисляя те силы, которые Германия сможет выдвинуть против СССР, правильно исходит из предпосылок, что Франция может оказаться к началу войны в таком состоянии, что не сможет выполнить своих договорных обязательств и не выступит против Германии.
Предположим также, что Германия не предпринимала агрессии против Чехословакии, хотя на самом деле для нее выгоднее было бы сразу же захватить Чехословакию, чтобы быстро высвободить свои силы и не разбрасывать их на выставление заслонов. Исходя из таких предпосылок положим, что Германия оставит в полосе своих укрепленных районов на французской границе 30 пехотных дивизий, на границах с Чехословакией 7 пехотных дивизий и в резерве главного командования еще 10 пехотных дивизий, не считая ландверных. Допустим, что Польша на чехословацкой границе оставит 5 пехотных дивизий


Тухачевский, как видим, прямо указывает, что выгоднее уничтожить слабого противника на изолированном ТВД, чтобы не разбрасывать их на выставление заслонов.

После этого к снаряду подходит товарищ Шапошников и в Записке-1938 недрогнувшей рукой отправляет часть немецких и польских дивизий сдерживать Чехословакию, пока главные немецко-польские силы отправляются сокрушать РККА:


Из этих сил Германия и Польша вынуждены будут часть сил оставить на своих западных границах, а возможно часть из них введут в дело для борьбы с Чехо-Словацкой армией.

Предположительно можно считать, что против Чехо-Словацкой армии Германией будет направлено до 26 п. дивизий, 1 кавдивиз., 1 мотодивиз. и не менее 800 самолетов. На французской границе немцами будет оставлено от 10 до 20 пехотных дивизий.

Таким образом, Германией из 96 п. дивизий до 36–46 пд будет оставлено на западных и южных границах и до 60–65 пехотных дивизий, 4 кав. дивиз., 4 мотодивизии, до 20 танковых батальонов и до 2100 самолетов будет направлено против наших границ.

Что касается Польши, то она из своих 65 пехотных дивизий до 5 пд, по-видимому, оставит против Чехословакии, а остальные силы, т.е. до 60 пехотных дивизий, 16 кав. бригад, до 1300 танков и танкеток и до 1600 самолетов развернутся на наших границах.


То есть по мысли Шапошникова немцы более четверти пехоты и двадцать процентов подвижных соединений оставят против слабого (второстепенного) противника, а главными силами наносят удар по более сильному**.

2.3. Кейс 1939 года.
Кто в ситуации августа 1939 года является для Германии главным противником, а кто второстепенным? Ответ очевиден, больше дивизий, танков, артиллерии и авиации у Антанты на Западе, там же промышленные центры.

В Соображениях-1939 Шапошников этот вопрос разбирает с точки зрения действий союзников:


Действия против второстепенного из агрессоров должны носить и второстепенный характер. Теория о разгроме сначала слабого противника — второстепенного агрессора — нами не разделяется. Разгром главного из агрессоров выведет из войны и второстепенного из агрессоров, и наоборот, главный первоначальный удар по второстепенному агрессору может повести к решительному наступлению главного агрессора на Париж и к захвату Бельгии и Голландии, чем создается кризис на западном театре военных действий с первых же дней войны, давая превосходство главному агрессору.


В Соображениях-1939 Шапошников описывает следующие варианты действий главного агрессора (то есть Германии) и во всех трех редакциях документа: "I вариант — это когда нападение агрессоров будет непосредственно направлено против ФРАНЦИИ и АНГЛИИ".

Любопытно, что ту же точку зрения Шапошников услышал в ходе заседания военных миссий СССР, Великобритании и Франции в Москве 13 августа 1939 года с его участием при изложении союзниками своих военных планов первым вариантом у них тоже шел удар немцев на Западе:


Далее генерал Думенк переходит к изложению плана операций.

Если главные силы фашистских войск будут брошены на западную границу, Франция встретит их сильным и непрерывным фронтом и, опираясь на свои укрепления, задержит наступление неприятеля. После того как будет задержан неприятель, французская армия сосредоточит свои войска на выгодных местах для действия танков и артиллерии и перейдет в контратаку. К этому времени французская армия будет подкреплена английскими войсками, численность которых [он], к сожалению, не в состоянии вам сообщить.

При помощи тех рокад, о которых я вам доложил, генерал Га-мелен будет иметь возможность в короткий срок организовать мощную атаку.

В качестве примера могу привести следующее: по всем четырем дорогам (рокадам) может быть одновременно, с помощью автотранспорта, переброшено 15 дивизий.

Эта мощная атака воспрепятствует переброске неприятельских войск с запада на восток.

Если главные силы фашистских войск будут направлены на восточный фронт, то немцы вынуждены будут оставить не менее 40 дивизий против Франции, и в этом случае генерал Гамелен будет всеми своими силами наступать против немцев.

Маршал К. Е. Ворошилов. Если агрессор — в данном случае речь идет о Германии — будет нападать на восток, на Польшу, очевидно, тогда, по предположению генерала Гамелена, на французской границе будет оставлено не менее 40 немецких дивизий?

Ген. Думенк. Да, не менее 40 дивизий.

Далее Думенк продолжает: Гитлер заявляет, что линия Зигфрида непроходима (непреодолима), но с этим нельзя согласиться. Нет такой крепости, которую нельзя было бы взять.

Маршал К. Е. Ворошилов. Да, я также с этим согласен.

Ген. Думенк указывает, что в старые времена были города, окруженные мощными стенами, которые артиллерия не могла пробить, а они имели пять линий укреплений, и тем не менее эти города пали. Французы изучили способы вгрызаться (взламывать) в эту линию.

Я думаю также, что маршал Ворошилов достаточно знаком с этими способами. Нужно сперва взломать эти укрепления, затем расширить брешь.

Таким образом, генерал Гамелен заставит противника вернуть свои силы обратно с восточного фронта.

Если неприятель этого не сделает, то фашистские силы будут разбиты.


Тут хорошо видно, как именно в рамках оперативного мышления времен Первой мировой обосновывается то, что удар должны нанести именно по Франции, при нанесении его по Польше французы наносят свой удар и возвращают немцев на свой фронт. При этом в лучшем для немцев случае немецкие дивизии зря "покатаются" между фронтами, а в худшем немцы терпят поражение.

В общем политические основания возникновения войны, конечно, важны, но далее вступает в дело военная стратегия и главный удар должен наноситься по более сильному противнику, то есть на Западе.

3. Сроки.

Позиция, что СССР "немецкие прогнозы (2 недели) были известны не позднее июня 1939" и значит СССР должен исхолдить из того, что немцы выведут Польшу из войны именно за две недели, - странна. "Две недели" - это из высказываний помощника Риббентропа Клейста, то есть от лица не связанного с руководством Вермахта, выдавать слова которого за "немецкие прогнозы" и, что также важно, в условиях, когда Англия и Франция не рискнут вмешаться.


Откуда могут взяться две недели?

3.1. Две недели могут взяться из доктрины отрицающей "начальный период войны". Это то самое иссерсоновское:

Война вообще не объявляется. Она просто начинается заранее развернутыми вооруженными силами. Мобилизация и сосредоточение относятся не к периоду после наступления состояния войны, как это было в 1914 году, а незаметно, постепенно проводятся задолго до этого. Разумеется, полностью скрыть это невозможно. В тех или иных размерах о сосредоточении становится известным. Однако от угрозы войны до вступления в войну всегда остается еще шаг. Он порождает сомнение, подготавливается ли действительное военное выступление или это только угроза. И пока одна сторона остается в этoм сoмнeнии, другая, твердо решившаяся на выступление, продолжает сосредоточение, пока, - наконец, на границе не оказывается развернутой огромная вооруженная сила. После этого остается только дать сигнал, и война сразу разражается в своем полном масштабе.


Иссерсон это дело пронаблюдал как раз в польской кампании вермахта после чего и написал знаменитую работу "Новые формы борьбы". А теперь спросим себя, как относился к это доктрине Шапошников? А он и до, и после польской кампании относился к этой доктрине отрицательно, во всех его планах есть начальный период войны, то есть промежуток между объявлением войны и (или) началом военных действий и завершением мобилизации и развертывания, когда надо прикрывать эти самые мобилизацию и развертывание.



Даже по итогам польской кампании концепция начального периода войны была столпом советского стратегического планирования с планами прикрытия границы, "линией Молотова" как элемента этого самого прикрытия, за строительство которого Шапошников и отвечал как заместитель наркома обороны.

Соответственно, немецкие прогнозируемые две недели должны были у Шапошникова проходит по разряду нелепостей и абсурда, он по Записке-1938 для мобилизации и развертывания польско-немецких войск по северному варианту отводил 12-14 дней минимум.

3.2. Второе слагаемое "двух недель на разгром Польши" - это наличие у немцев такого оперативного инструмента как мотомеханизированные корпуса. Тогдашние немецкие мотомеханизированные или танковые корпуса - объединение 2-4 танковых, легких или моторизованных дивизий, это 30-50 тысяч бойцов, соединяющих мощь танков, пехоты и артиллерии. Неринг называет 19 корпус Гудериана из 4 дивизий в рывке на Брест первой в истории танковой армией. А что в этот момент производило в РККА? В РККА с дорепрессивных времен были несколько танковых корпусов, которые по размерам примерно соответствовали немецким дивизиям, имели больше танков и много меньше артиллерии.



Главный Военный Совет в июле 1939 года создал комиссию под председательством заместителя Наркома обороны Г. И. Кулика. В нее вошли С. М. Буденный, Б. М. Шапошников, Е. А. Щаденко, [85] командующие округами С. К. Тимошенко, М. П. Ковалев, К. А. Мерецков, начальники центральных управлений и др. Комиссия работала с 8 по 22 августа 1939 года. При обсуждении организации танковых войск возник спор в связи с мнением начальника Автобронетанкового управления комкора Д. Г. Павлова о нецелесообразности сохранения танковых корпусов. Д. Г. Павлов на опыте боев в Испании, участником которых он был, утверждал, что использовать танковый корпус для рейдирования по тылам противника не удастся, поскольку исключается возможность прорыва фронта противника, при котором для развития успеха можно было бы применить такое крупное соединение, как танковый корпус (по штату 1938 года в корпусе предусматривалось иметь 12710 человек и 560 танков). Кроме того, в наступательной операции, отмечал комкор Павлов, танки необходимо усиливать пехотой, артиллерией и авиацией. В связи с этим он считал, что управление такой большой массой войск командиру танкового корпуса не под силу.

То, что комкор Павлов ошибался, отрицая возможность прорыва обороны противника и ввода в прорыв танковых войск в узкой полосе, показала боевая практика Великой Отечественной войны. Оказались необоснованными и взгляды на рейдирование и управление танковыми войсками в оперативной глубине.

Комиссия не согласилась с пессимистическими взглядами, и большинство ее членов высказалось за сохранение танкового корпуса.

В своем решении комиссия записала:

"1. Танковый корпус оставить, исключив из его состава стрелково-пулеметную бригаду. Исключить стрелково-пулеметный батальон из состава танковых бригад.
2. В наступлении при развитии прорыва танковый корпус должен работать на пехоту и кавалерию. В этих условиях танковые бригады действуют в тесной связи с пехотой и артиллерией. Танковый корпус иногда может действовать и самостоятельно, когда противник расстроен и не способен к обороне".

Полковник А. Рыжаков. К вопросу о строительстве бронетанковых войск Красной Армии в 30-е годы


Итак, ровно в преддверие провала переговоров с союзниками и заключения пакта Молотова-Риббентропа в РККА разочаровались в главном инструменте "глубокой операции", танковом корпусе, и низвели танковые соединения до средства непосредственной поддержки пехоты и кавалерии.

У французов аналога немецких мотомеханизированных корпусов тоже не было. Собственно, и РККА и французская армия пытались пока разобраться с механизированными соединениями примерно дивизионного уровня, а немцы уже скакнули на уровень выше. Соответственно, и глубина ударов немецких механизированных соединений также не могла пониматься.
С этой точки зрения, таким образом, тоже двух недель не получалось.

Вот те некоторые соображения, которые не позволяют согласиться с ревизионистскими построениями.

* Известно три варианта Соображений-1939, в первом варианте было указано 110 дивизий.
** Ситуация с тем, что опровергающий Свечина и Тухачевского Шапошников так промахнулся, снова возвращает нас к вопросу о роли репрессий 1937-38 гг в части "высшей нервной деятельности".
***
Tags: Свечин, Тухачевский, Шапошников, военная стратегия, пакт Молотова-Риббентропа
Subscribe

Posts from This Journal “военная стратегия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

Posts from This Journal “военная стратегия” Tag