Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Categories:

Мифология Звездных Войн





“Звездные войны” стали неотъемлемой частью современной культуры, и фраза: “Да пребудет с тобой Сила” для некоторых превратилась в стандартное приветствие. Именно эта фраза свидетельствует о том, что “Звездные войны” – это не просто развлекательное кино. Многие считают, что “Звездные войны” на самом деле доносят до нас определенное мировоззрение, определенную теологию. В своем интервью Биллу Мойерсу, опубликованном недавно в журнале TIME, Джордж Лукас объясняет некоторые идеи, которые легли в основу “Звездных войн”. Вы полагаете, они не имеют отношения к нашему миру? Вы будете удивлены. Скорее они слишком близки.
МОЙЕРС: Джозеф Кэмпбелл однажды сказал, что все великие мифы, великие истории древних времен должны воспроизводиться в каждом поколении. Он сказал, что именно это вы делаете в “Звёздных войнах”. Вы берете эти старинные истории и преподносите их с помощью самого современного из искусств - кино. Вы делаете это специально? Или просто хотите снять хороший приключенческий фильм?
ЛУКАС: В “Звездных войнах” я специально стараюсь воспроизвести мифы и классические мифологические мотивы. Я хотел использовать эти мотивы, чтобы осветить вопросы, возникающие сегодня. Чем больше я их исследовал, тем сильнее я убеждался в мысли, что эти вопросы – те же, которые существовали 3 000 лет назад. Что эмоционально мы не ушли далеко от наших предков.
МОЙЕРС: В “Призрачной угрозе” меня зачаровал образ Дарта Мола. Когда я увидел его, я подумал о Люцифере из “Потерянного рая” или о дьяволе из Дантова ада. Это Злой Иной – но с яркими человеческими чертами.
ЛУКАС: Да, я старался найти кого-нибудь, кто мог бы посоперничать с Дартом Вейдером, который сейчас является одним из самых известных злодеев. Поэтому мы вернулись к олицетворениям зла. Не только христианским, но и индуистским и образам из других религий, а также чудовищам из греческой мифологии.
МОЙЕРС: И что вы отыскали во всех этих олицетворениях?
ЛУКАС: У многих злых персонажей есть рога. (Смеется.)
МОЙЕРС: А красный цвет символизирует адское пламя?
ЛУКАС: Да. Это тот же мотив, который я использовал в образах Императора и императорских слуг. В смысле, красный – агрессивный цвет. Зло агрессивно.
МОЙЕРС: Дарт Мол – это просто смесь того, что вы отыскали в мифах, или мы видим результат вашего воображения и личного опыта?
ЛУКАС: Если вы хотите создать олицетворение зла, вы должны на время погрузиться на подсознательный уровень человеческой расы и отыскать образы, отвечающие той эмоции, которую вы хотите передать.
МОЙЕРС: Какую эмоцию вы испытываете, глядя на Дарта Мола?
ЛУКАС: Страх. Вам не хотелось бы встретиться с ним в темном переулке. Но он не вызывает омерзения. Его боятся, но ему для этого не надо быть чудовищем, которому вспарывают кишки и разбрасывают их по всему экрану.
МОЙЕРС: Чувство, которое он вызывает, отличается от того, которое вы хотели отобразить в Дарте Вейдере?
ЛУКАС: В основном чувство то же, но немного по другой причине. Дарт Вейдер – наполовину человек, наполовину машина, поэтому он в значительной мере лишен своей человеческой сущности. У него механические ноги. У него механические руки. Он подключен к дыхательному аппарату. Этот же персонаж - человек. Я хотел, чтобы он был чужаком, но при этом достаточно похожим на человека, чтобы мы могли сопоставить себя с ним.
МОЙЕРС: Он – это мы?
ЛУКАС: Да, он – это зло внутри нас.
МОЙЕРС: Вы знаете, что именно в будущем эпизоде заставит Энакина Скайуокера перейти на темную сторону?
ЛУКАС: Да, я знаю. Основа заложена в этом эпизоде. По сути, это фильм о темной стороне и светлой стороне, а стороны эти базируются на жадности и сочувствии. Жадность, приобретение вещей, владение вещами, нежелание расстаться с вещами, является противоположностью сочувствию – способности не думать все время только о себе. Это и есть две стороны – добрая сила и злая сила. Это элементарные составляющие конструкции мира.
МОЙЕРС: Мне кажется, зрителям будет очень тяжело понять, как маленький невинный мальчик, Энакин Скайуокер, может быть способен совершить все те вещи, о которых мы узнаем позднее. Я вспоминаю о Гитлере и думаю: как он выглядел в девятилетнем возрасте?
ЛУКАС: Подобных людей множество. И я думаю вот о чем. Что именно в человеческом мозгу может делать нас такими злыми, какими были люди в прошлом и ныне?
МОЙЕРС: Вы размышляете над этим уже довольно долгое время. Вы пришли к какому-нибудь заключению?
ЛУКАС: Нет. Я думаю, причина в том, что мы совершаем определенные поступки и сами себе не хотим сознаваться, что мы из совершаем. Если бы люди сели вместе и честно посмотрели друг на друга и на последствия своих действий, они постарались бы прожить свои жизни совсем по-другому. Одна из главных тем в “Призрачной угрозе” состоит в том, что разные организмы понимают: они должны действовать к взаимной выгоде.
МОЙЕРС: Вы примирились с тем фактом, что люди находят в ваших фильмах идеи, которые вы в них, вообще-то, не закладывали?
ЛУКАС: Да, я нахожу это занятным. Я также нахожу весьма интересным (особенно в научном мире) то, что люди проводят исследования и препарируют их множеством различных способов. Некоторые из этих исследований очень глубоки, некоторые очень точны. Однако в основном они состоят в том, что человек использует свое воображение и вкладывает в фильмы то, чего там на самом деле нет, и против этого я тоже не возражаю. Я имею в виду – я люблю “Звездные войны”, в частности, за то, что они стимулируют воображение, и поэтому я не возражаю против игрушек и всего остального, что появляется вокруг “Звездных войн”, та как все это поощряет молодежь использовать воображение и не ограничиваться какими-то рамками.
МОЙЕРС: Как вы относитесь к тому, что очень многие люди рассматривают вашу работу как глубоко религиозное творение?
ЛУКАС: Я не считаю “Звездные войны” глубоко религиозными. В моем понимании “Звездные войны” затрагивают вопросы, представленные в религии, и стараются извлечь из них суть, представить в более современной и более доступной форме – то, что в мире есть некая великая тайна. Помнится, когда мне было десять лет, я спросил у мамы: "Если Бог один, почему религий так много?" С тех пор я постоянно думал над этим вопросом, и я пришел к выводу, что все религии истинны.
МОЙЕРС: Все религии одинаково хороши?
ЛУКАС: Я полагаю, да. Религия – это не что иное, как вместилище веры. А вера в нашей культуре, в нашем мире и, в большем масштабе, на мистическом уровне – на уровне Бога, которого можно описать как нечто сверхъестественное, то, что мы не можем объяснить – является очень важной частью того, что позволяет нам оставаться стабильными, сохранять равновесие.
МОЙЕРС: Одно из объяснений популярности “Звездных войн” в конце 1970-х состоит в том, что традиционные вероисповедания более не удовлетворяли духовный голод.
ЛУКАС: Я ввел Силу в фильм для того, чтобы попытаться пробудить в молодежи определенную духовность – веру скорее в Бога, чем в какую-то религиозную систему. Я хотел сделать так, чтобы молодые люди начали задавать вопросы о таинственном. Если люди не испытывают достаточно интереса к таинству жизни, чтобы спросить: "Бог есть или Бога нет?"- для меня это худшее, что может случиться. Я думаю, нужно иметь мнение на этот счет. Или следует говорить: "Я в поисках. Мне это очень любопытно, и я намерен продолжать поиски до тех пор, пока не найду ответ, а если я не смогу его найти, я умру в поисках". Я думаю, очень важно иметь систему ценностей и иметь веру.
МОЙЕРС: У вас есть мнение, или вы еще в поисках?
ЛУКАС: Я думаю, что Бог есть. Без вопросов. Чем является этот Бог и что мы знаем о Нем, я не уверен. Одна вещь, которую я знаю о жизни и о человеческой расе – это то, что мы всегда пытались соорудить какое-то объяснение тому, чего мы не знаем. Даже пещерные люди думали, будто понимают. Мне кажется, пещерные люди имели понимание на уровне 1. Сейчас мы поднялись примерно до 5. Но большинство людей не понимают только, что шкала продолжается до 1 миллиона.
МОЙЕРС: Центром этики в нашей культуре всегда была Библия. Как и ваши истории, она повествует о падении, скитаниях, искуплении, возвращении. Но сегодня Библия уже не занимает центральное место в нашей культуре. Молодые люди в особенности ищут вдохновения в фильмах, а не в организованной религии.
ЛУКАС: Ну, я надеюсь, что полностью до этого не дойдет; я думаю, для организованной религии есть место. Очень не хотелось бы оказаться в полностью светском мире, где развлечения заменяли бы духовные переживания.
МОЙЕРС: Вы сказали, что вы ввели в “Звездные войны” Силу потому, что хотели, чтобы мы задумались об этих вещах. Некоторые находят прообраз Силы в восточных представлениях о Боге – особенно в буддизме – как об огромном резервуаре энергии, которая является основой всего сущего. Это было сделано сознательно?
ЛУКАС: Мне кажется, в буддизме это сформулировано более конкретно, но идея существовала и до того. Когда я писал первые “Звездные войны”, мне нужно было придумать целую космологию. Во что люди верят? Я должен был сделать нечто подходящее, нечто имитирующее систему верований, существующую тысячи лет и с которой тем или иным образом связано большинство людей на планете. Я не хотел вывернуть религию наизнанку. Я хотел по-другому объяснить религии, которые уже существуют. Я хотел выразить их все.
МОЙЕРС: Вы создаете новый миф?
ЛУКАС: Я пересказываю старый миф на новый лад. Каждое общество знает этот миф и пересказывает его по-своему, в зависимости от конкретной среды, в которой оно живет. Идея всюду та же. Разница лишь в том, где она локализована. Как видите, я локализую ее на планете. Но мне кажется, что я скорее локализую ее в конце тысячелетия, а не в каком-то конкретном месте.
МОЙЕРС: Как вы считаете, какие уроки люди во всем мире могут извлечь из “Звездных войн”?
ЛУКАС: “Звездные войны” содержат много тем. Они – нечто большее, чем простая притча. Одна из тем – наши отношения с машинами, ужасными, но в то же время добрыми. Есть еще урок дружбы и симбиотических взаимоотношений, наших обязанностей друг перед другом, перед другими людьми, которые нас окружают. Это мир, где зло озверело. Но вы сами контролируете свою судьбу, перед вами лежит множество дорог, и вы можете выбрать, какая судьба станет вашей.
МОЙЕРС: Я не психолог, я журналист, но мне кажется, что в Люке Скайуокере и его отце есть нечто биографическое – нечто от Джорджа Лукаса.
ЛУКАС: О, да. Есть, конечно. Когда вы пишите, вы описываете свои собственные эмоции. И, очевидно, в фильмах “Звездные войны” показаны две стороны идеи искупления. В конечном счете, Вейдера возвращают к свету его дети и в особенности то, что у него есть эти дети. Потому что в этом и заключается жизнь – в зачатии и воспитании детей, и этому нужно отдавать все свои силы.
МОЙЕРС: Итак, хотя “Звездные войны” повествуют о космических, галактических противостояниях, в основе их находится семья?
ЛУКАС: И герой. Большинство мифов построены вокруг героя, и в них главное то, как вы ведете себя, отправляясь с героем в его путешествие, которое в классических мифах принимает форму череды трансформаций под действием испытаний и откровений. Вы должны отпустить ваше прошлое и принять ваше будущее, и решить, каким путем вам следует идти.
МОЙЕРС: Будет ли справедливо сказать, что, по сути, “Звездные войны” – это ваш духовный поиск?
ЛУКАС: Я бы сказал - когда я пишу, я, среди прочего, размышляю о многих вещах. Я занимаюсь этим, сколько себя помню. И, конечно, некоторые из этих выводов я использую в фильмах.
МОЙЕРС: Психолог Джонатан Юнг сказал, что, когда мы говорим: "Я доверяю своему внутреннему голосу" или, более привычным языком: "Я верю Святому Духу" – как мы говорим согласно христианской традиции – мы неким образом признаем, что мы не одиноки во вселенной. В этом ли убеждает Бен Кеноби Люка Скайуокера, говоря: "Доверься своим чувствам"?
ЛУКАС: По сути, Сила – величайшая тайна во вселенной. И вера в свои чувства – это путь к ней.
МОЙЕРС: Один ученый назвал “Звездные войны” "мистикой для масс". Вас обвиняют в профанации религии, в проповедовании религии, не имеющей под собой основы.
ЛУКАС: Вот поэтому я и не стал бы называть Силу Богом. Главное ее назначение – заставить молодежь задуматься о тайне. Она не говорит: "Вот ответ". Она говорит: "Задумайтесь на секунду. Существует ли Бог? На что Бог похож? Что Бог говорит? Как мы чувствуем Бога? Как мы связаны с Богом?" Сделать так, чтобы люди начали думать на этом уровне – вот задача моего фильма. А как эта тайна проявляется – в смысле, какими словами они описывают своего Бога, какую форму принимает их вера – этого фильм не показывает.
МОЙЕРС: И ваши истории дают ответ на эти вопросы?
ЛУКАС: Когда фильм вышел, почти каждая конфессия использовала “Звездные войны” как пример своей религии; они смогли сопоставить их с историями, которые рассказываются в Библии, Коране и Торе.
МОЙЕРС: Некоторые критики вообще смеются над поисками какого-то глубинного смысла в фильме, который они называют чисто детской сказкой. Я на это отвечаю, что детские сказки – это то, из чего делаются сны.
ЛУКАС: Да. Писать для детей намного труднее, чем для взрослых. С одной стороны, они примут – у них нет ограничений, они не скованны какими-то догмами. С другой стороны, если они где-то не увидят смысла, они отнесутся намного более критично.
МОЙЕРС: оагда вы пишете, вы представляете себе вашу аудиторию? Это аудитория 13-летних мальчишек?
ЛУКАС: Я делаю эти фильмы больше для себя, чем для кого-то еще. Мне повезло, что вещи, в которые я верю, которые приносят мне удовольствие, которые развлекают меня, развлекают также большое количество людей. Иногда этого не случается. Я снял достаточно фильмов, которые никому не понравились. Так что это не всегда так. Но я на самом деле не снимаю фильмы для аудитории как таковой. Я надеюсь, что 12-летнему мальчику или девочке они понравятся. Но я не стараюсь для этого сделать их глупыми. Мне кажется, я делаю их достаточно достоверными, чтобы любой мог их смотреть.
МОЙЕРС: Это, конечно, правда. “Звездные войны” смотрели многие взрослые, включая вашего покорного. Даже если бы я не хотел обращать на них внимания, мне все равно пришлось бы отнестись к ним серьезно, потому что мои дети воспринимают их серьезно. А теперь и мои внуки воспринимают их серьезно.
ЛУКАС: Ну, это потому, что я стараюсь делать их правдоподобными на свой, фантастический манер. И я освещаю в них глубинные проблемы, которые существовали 3 000 лет назад и существуют поныне, хотя и вышли из моды.
МОЙЕРС: Почему вышли из моды?
ЛУКАС: Потому что мир, в котором мы живем, более сложный. Мне кажется, многие из этих моральных ценностей деградировали до такой степени, что вообще исчезли. Но эмоциональная и психологическая сторона этих проблем остается в умах большинства людей.
МОЙЕРС: Что вы имеете в виду под "эмоциональной" стороной?
ЛУКАС: Значение, скажем, дружбы и верности. Большинство людей посмотрят и скажут: "Как пошло". Но вопросы дружбы и верности очень, очень важны в нашей жизни, и кто-то должен сказать молодым людям, что эти ценности очень важны. Молодые люди учатся. Они впитывают идеи. Они используют эти идеи, чтобы формировать свой жизненный путь и то, как они проживут свою жизнь.
МОЙЕРС: Как вы объясняете то действие, которое оказывает на нас фильм?
ЛУКАС: Он использует все аспекты других форм искусства – живописи, музыки, литературы, театра – и объединяет их в единую форму. Это комбинация всех других искусств, и он действует на все наши органы чувств. Этим он и пленяет, напоминая грёзу. Вы сидите в темном зале, и к вам приходит иной, очень реальный мир.
МОЙЕРС: Венди Дониджер, которая изучает мифологию в Чикагском университете, говорит: мифы важны потому, что они напоминают нам, что наша жизнь реальна, и потому, что напоминают, что наша жизнь нереальна. У нас есть тела, которые мы може потрогать, но также внутри нас находится всемогущий волшебный мир мыслей.
ЛУКАС: Мифы рассказывают нам старые истории, не угрожая нам. Они – воображаемое место, где вы в безопасности. Но они заключают в себе реальные истины, о которых нужно говорить. Иногда эти истины настолько болезненны, что выдуманные истории становятся единственным способом, которым вы психологически можете их воспринять.
МОЙЕРС: В конечном итоге “Звездные войны” – это фильм о трансформации?
ЛУКАС: Это будет фильм о том, как молодой Энакин Скайуокер перешел на сторону зла и впоследствии был возвращен обратно своим сыном. Но это также фильм о трансформации, о том, как его сын нашел свое призвание и, в конечном итоге, понял, в чем оно состоит. Потому что Люк на протяжении почти всей “Оригинальной трилогии” действует интуитивно, пока не добирается до самого конца. И только последний его поступок – когда он отбрасывает в сторону свой меч и говорит: "Я не стану этого делать" – является сознательным, продуманным решением. И он делает это, рискуя жизнью, потому что Император собирается его убить. Только таким способом он может вернуть своего отца. В первых фильмах этого не видно, но, когда вы смотрите следующую трилогию, вы понимаете , что вопрос в следующем: как вернуть Дарта Вейдера обратно? Как помочь ему вернуться к тому маленькому мальчику из первого фильма, к тому хорошему человеку, который любил, который был великодушным и добрым? У которого было доброе сердце.
МОЙЕРС: В аутентичной религии не является ли это Киркгаардовым прыжком на веру? [Прим. перев.: Сорен Киркгаард – датский философ IX в., основоположник экзистенциализма. Его концепция “прыжка на веру” состоит в том, что можно верить без эмпирических доказательств.]
ЛУКАС: Да, да. Определенно. Вы можете заметить, что на протяжении фильма Люк частенько так и делает – не полагается чисто на логику, не полагается на компьютеры, а полагается на веру. "Использование Силы" – это и есть прыжок на веру. Существуют тайные силы, которые намного сильнее нас, и нужно доверять своим чувствам, чтобы достичь их.
МОЙЕРС: Когда Дарт Вейдер искушает Люка перейти на сторону Императора, предлагая ему все, что может предложить Империя, мне это напоминает историю о том, как Сатана перенес Христа на гору и предлагал ему все царства мира, если он откажется от своей миссии. Вы это имели в виду?
ЛУКАС: Да. Эту историю я тоже пересказал. Точно так же искушали Будду. Это все есть в мифологии. Боги постоянно искушают нас. Везде и повсюду. Поэтому нам постоянно приходится бороться с искушением, и это искушение, очевидно, является искушением темной стороны. Одна из тем, которая проходит через фильмы, состоит в том, что лорды ситхов, появившиеся тысячи лет назад, приняли темную сторону. Они были жадными и эгоистичными, они хотели власти и поэтому перебили друг друга. В конце концов остался только один, и он взял себе ученика. И на протяжении тысяч лет учитель учил ученика, потом учитель умирал, и ученик брал другого ученика, сам становясь учителем, и так далее. Но их никогда не могло быть больше двух, потому что иначе они попытались бы избавиться о лидера – именно это и хотел сделать Вейдер, именно это хотел сделать Император. Император хотел избавиться от Вейдера, а Вейдер хотел избавиться от Императора. Это полная противоположность симбиотическим взаимоотношениям – там, если вы так себя ведете, вы превращаетесь в рак и в конце концов убиваете своего хозяина и умираете сами.
МОЙЕРС: Я слышу, как многие молодые люди говорят о мире, лишенном героизма, где не осталось места для благородных поступков.
ЛУКАС: Героизм возможен в любых размерах, и для этого не обязательно быть великаном. Можно быть очень маленьким героем. Важно просто понимать: если вы чувствуете ответственность за свои поступки, имеете хорошие манеры, заботитесь о других людях – все это акты проявления героизма. Все мы каждый день в своей жизни стоим перед выбором: быть героями или не быть. Чтобы стать героем, не обязательно сражаться на лазерных мечах и взорвать три космических корабля.


Tags: sw, Лукас, кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments