June 15th, 2016

(no subject)

«Примечателен и такой эпизод. Обсуждали в Завидове международный раздел к докладу Брежнева на XXV съезде. Он вдруг завелся. Вспомнил Хрущева, который, по его словам, оставил такое положение, что начать двигаться к миру стало, наверно, труднее, чем за десять лет до 1964 г. В Карибском деле пошел на глупую авантюру, а потом сам в штаны наложил. “Я не забуду, — говорил Брежнев, — в какой панике Никита то пошлет телеграмму Кеннеди, то “с дороги” требует задержать ее, отозвать. А все почему? Потому что хотел об…ать американцев. Помню, на Президиуме ЦК кричал: “Мы в муху попадем ракетой в Вашингтоне!” И этот дурак Фрол Козлов (при Хрущеве фактически второй секретарь ЦК) ему вторил: “Мы держим пистолет у виска американцев!” А что получилось? Позор! И чуть в ядерной войне не оказались. Сколько пришлось потом вытягивать, сколько трудов положить, чтоб поверили, что мы действительно хотим мира».
(Черняев А. Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972—1991).
kirovtanin

У Хрущева было чуть более тонкое понимание. Он, похоже, хотел поиграть на страхах и выйти на всеобъемлющие переговоры на равных: и по Берлину, и по ракетам, далее везде. Он чувствовал преимущество в политическом потенциале, а его давили военным. Хрущев хотел уравнять - внешне - военный размещением ракет и дальше играли политические факторы.

Впрочем, претензия Брежнева и ко понятна и логична. И правда, чуть не оказались в ядерной войне, а там бы ох как не поздоровилось.

Принципы и идеалы vs. интересы и баланс сил

По поводу циничности политики много говорят, полно ярких высказываний. Например, "политика зачастую укладывает в постель самых неожиданных партнеров" или "у Британии (вариант: в политике) нет вечных друзей, а есть вечные интересы".

Теперь посмотрим, насколько эти представления соответствуют действительности в ситуации с майской альтернативкой в случае игрока, объективно наиболее заинтересованного во вступлении СССР в конфликт, - Франции.

Премьер-министр Франции Поль Рейно был первым, кто осознал, что прорыв немецких механизированных соединений через Арденны и Маас означает крах англо-французских сил на континенте. Уже 15 мая 1940 года он поделился этим знанием с Черчиллем. 16 мая Черчилль прилетает в Париж пытается успокоить Рейно и настаивает, что исход войн решается не танковыми рейдами, мол, все еще впереди. Дальнейшие события подтверждают правоту Рейно. Если коалиция не в состоянии сдержать немецкую армию, то на континенте остается один игрок, который способен что-то изменить - СССР.

Да, вплоть до 10 мая 1940 года именно французы были драйвером удара коалиции по СССР как невоюющему союзнику Германии, а французская компартия рассматривалась как пятая колонна. Прорабатывались разные военных варианты действий, от отправки экспедиционного корпуса в Финляндию, до бомбардировок советских нефтепромыслов на Кавказе.
Ну, так и что ж? Если смотреть исключительно по интересам, то в данный конкретный момент интересы СССР и Франции совпали: Франция не заинтересована проигрывать Германии войну, а СССР не заинтересован получить агрессивного европейского гегемона.
При этом заинтересованность Франции явно больше - она проигрывает войну прямо сейчас, а СССР просто получает ухудшение своего геополитического положения. А раз заинтересованность Франции больше, то она и должна инициировать процесс вступления СССР в конфликт, убеждать советское руководство, если оно с этим не согласно.

Отсюда вопрос: предложили ли французы советскому руководству предпринять комплекс мер по недопущению крушения баланса сил в Европе, а если да, то когда?

Collapse )