July 14th, 2018

Василий Кашин. Диалог во имя мира.

Зачем шеф Пентагона ездил в Китай, и почему контакты по линии военных становятся важнее дипломатических.

Состоявшийся в последних числах июня визит в Китай министра обороны США Джеймса Мэттиса был посвящен важнейшему вопросу – поиску модели сосуществования КНР и Америки в условиях, когда соперничество между ними явно преобладает над сотрудничеством. То, что начались новые времена, стало окончательно ясно после публикации в конце 2017‑го и начале 2018 года важнейших американских доктринальных документов – Стратегии национальной безопасности, Стратегии национальной обороны и Обзора ядерной политики.

В них Китай наравне с Россией был прямо назван стратегическим оппонентом и угрозой. Ни у американской, ни у китайской стороны не было никаких сомнений в значимости этого шага, завершившего длительный процесс эволюции американской политики в отношении КНР, начавшийся еще в 2009 году, вскоре после прихода к власти Барака Обамы.

Хотя по сравнению с Китаем Россия считается страной более задиристой, а ее поведение – более провокационным, именно КНР рассматривается в качестве основной долгосрочной проблемы для Америки. Россия объективно не обладает теми экономическими и демографическими ресурсами для борьбы с США, которые есть у Китая. К тому же в Соединенных Штатах практически на догматическом уровне распространено представление о России как о государстве, которое вскоре с неизбежностью придет в упадок. Из чего делается вывод, что «российская проблема» через некоторое время решится сама собой – путем смены режима и, вероятно, распада страны при ограниченной поддержке этого процесса Вашингтоном.

Китай же американцы продолжают рассматривать как «поднимающуюся» державу. Однако теперь уже мало кто в США верит, что под влиянием рыночной экономики и современных технологий коммунистический режим в КНР трансформируется во что-то более либеральное. Вера в возможность таких преобразований господствовала в американских политических кругах с 1980‑х и по начало 2000‑х. По сути, это означало, что в США полагали: «китайская проблема» так же решится сама собой, как и «русская проблема», с той лишь разницей, что КНР предрекали не распад, а преображение в подобие огромной Японии или Южной Кореи. Идеальный Китай будущего представлялся американцам экономическим монстром и военно-политическим импотентом, смирившимся с подчиненным положением и безропотно принимающим власть Соединенных Штатов в обмен на право экспортировать трусы и мобильники.

Collapse )

Несколько комментариев:

1. Предшествующую политику США в отношении Китая Кашин трактует как идеалистическую, идеологически-догматическую, мол, экономическое благополучие должно вызвать либерализацию, а там и победу либеральных ценностей. При этом в военно-политическом отношении Китай должен был оставаться карликом.
Если это так, то налицо ошибка в понимании силы. Экономическая мощь - компонент силы, что означает, что рано или поздно она трансформируется в военно-политическую мощь. А там и здравствуй, "ловушка Фукидида".


2. И формулируя "ловушку Фукидида", и давая многочисленные комментарии, Аллисон был довольно нечеток на предмет будет ли война, не будет ли войны. Кашин точнее, столкновение, безусловно, будет, а вот горячей войны скорее всего нет, ибо термоядерное оружие. Здесь любопытно, что и то (неизбежность столкновения), и то (столкновение в форме "холодной войны") определяется социальными законами, т.е. "ловушкой Фукидида"* и "трансформацией войны"**, и в этом смысле не зависит от воли и сознания. Хотя, конечно, тут действует оговорка о рациональности игроков.
Collapse )