Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Category:

О смысле забастовочного движения в социалистической Польше

Текст из книги одного широко известного в узких кругах человека. Текст интересен и сам по себе, и еще более интересен в определенном контексте. Про контекст попозже, а пока предлагаю угадать, что за книга, кто автор (надеюсь, это будет посложнее, чем советские фильмы угадывать).

 


В августе 1980 г. оппозиционные социализму группировки КОС - КОР сумели воспользоваться ошибками в экономической и социальной политике тогдашнего руководства и спровоцировали длительную забастовку гданьских портовиков. Добившись регистрации нового профобъединения, они использовали его как таран, с помощью которого рассчитывали расшатать и разрушить всю систему социалистической государственности. А главным их методом стала эскалация требований об увеличении заработной платы при одновременном сокращении рабочего времени (за счет свободных суббот) и сохранении стабильных низких цен на потребительские товары. В каждом отдельном случае эти требования подкреплялись прекращением работы или угрозой объявить забастовку.

Этот «забастовочный терроризм» носил хорошо продуманный, по существу плановый характер. Его организаторы ставили задачу не давать властям передышки: едва только в результате длительных и сложных переговоров намечалось решение одного трудового  конфликта, как возникал следующий — в другом районе или отрасли народного хозяйства. Пожалуй, история не знает другого случая, когда забастовки принимали бы  фактически перманентный характер, сливаясь в одну нескончаемую волну, методически гнавшую экономику под уклон.

К осени 1981 г. выпуск продукции в ведущих отраслях промышленности сократился примерно на четверть, а фонд заработной платы вырос на 26%. Добыча угля - основа энергетики ПНР — уменьшилась на 30 млн. т. Из-за нехватки энергии остановились десятки предприятий, другие работали на половину мощности. Почти замерла строительная индустрия. Национальный доход Польши снизился до уровня 1974 г., а экономика в целом - до уровня 1974-1976 гг. За полтора года народное хозяйство было отброшено на 7 лет назад. Неизбежным следствием бесконечных забастовок  или объявляемых «Солидарностью» периодов так называемой забастовочной готовности стало резкое падение дисциплины и производительности труда. Прививая людям пренебрежение к общественным интересам, антисоциалистические силы отучали их от добросовестной работы, способствовали распространению не просто потребительских, а иждивенческих настроений. Массовым явлением стали прогулы и хищения на производстве. Десятки тысяч людей, в основном молодых, вообще оставили работу. Постоянно увеличивающийся вследствие спада производства товарный дефицит создал предпосылки для расцвета спекуляции. Почти на треть возросло количество преступлений, и по этому показателю Польша оставила позади даже США.

Одним из самых болезненных следствий «забастовочного терроризма» стало резкое падение уровня жизни трудящихся. На первый взгляд парадоксальный, на деле же глубоко закономерный факт: чем больше «Солидарность» добивалась резкого, экономически необоснованного и не подкрепленного реальными возможностями увеличения заработной платы для отдельных категорий работников, тем больше падал общий уровень жизни всего населения. Сокращение производства при одновременном форсированном росте фонда зарплаты привело к тому, что за год товарный дефицит увеличился в 3-4 раза, деньги обесценились. Чтобы обеспечить удовлетворение минимальных нужд трудящихся, правительство вынуждено было ввести карточную  систему. Впервые появилась реальная угроза безработицы. Падение добычи угля осложнило отопление жилья, и пришлось даже разрабатывать план переселения миллионов людей в общественные здания и общежития, чтобы пережить зимние холода. Давала о себе знать нехватка медицинских средств, возникла опасность распространения эпидемических заболеваний. Нетрудно представить, к каким катастрофическим последствиям для народа привело бы продолжение тактики «забастовочного терроризма», если б ей не был положен конец введением военного положения 13 декабря 1981 г.

Следует обратить внимание на принципиальное различие в исходных установках организаторов забастовочной волны и вовлеченных в нее трудящихся. Контролирующая «Солидарность» контрреволюционная верхушка понимала, что эскалация требований, нарушение нормального трудового ритма обернутся расстройством экономики и, следовательно, ухудшением жизненных условий. Но именно этого она и добивалась, исходя из формулы «чем хуже, тем лучше». Еще осенью 1980 г. в «Информационном бюллетене» КОС—КОР откровенно излагается ее замысел: «Новые профсоюзы должны дезорганизовать и парализовать всю существующую систему ПНР, навязать всем звеньям ее управления такую автономию, в рамках которой партия и власть лишились бы возможности принимать решения». Иначе говоря, антисоциалистические силы с самого начала руководствовались не желанием улучшить положение рабочих, о чем они шумно распространялись, а сугубо политическими целями. В их намерения входило разрушение общественной системы социализма, или, как говорил в феврале 1982 г. на пленуме ЦКПОРП В. Ярузельский, «организация антивласти, антигосударства», с тем, чтобы потом самим захватить власть и покончить с социалистическими порядками.

Таких целей не было у большинства рядовых участников забастовок. Поддаваясь агитации вожаков «Солидарности», они были движимы непосредственным экономическим интересом и на первых порах, видимо, не очень задумывались над пагубными последствиями (в том числе для их собственного положения) «забастовочного терроризма». Когда эти последствия обнаружились достаточно явственно, когда обнажились истинные устремления и политические амбиции новых профбоссов, пелена с глаз людей стала спадать. Они все меньше изъявляли желание участвовать в очередных стачках и «акциях протеста», играть на руку далеко идущим планам антисоциалистических сил. Насыщенные острейшей, временами драматической политической борьбой, польские события 1980—1981 гг. дают богатейший материал для раскрытия природы анархо-синдикализма как одной из форм мелкобуржуазной контрреволюции в современных условиях, может быть, самой опасной. Действительно, вдумаемся в само сочетание слов: анархия и синдикат. Анархизм есть отрицание всякой власти, всякого порядка. Синдикат есть форма организации; в данном случае речь идет о коллективе предприятия. Анархо-синдикализм, следовательно, это уже новое качество анархизма, а именно: отрицание центральной власти не отдельными лицами, а организованными группами людей. Основной лозунг, которым оперируют сторонники этого течения, — рабочее самоуправление. Сам по себе он выглядит привлекательно. Идея рабочего самоуправления, безусловно, прогрессивна; она давно взята на вооружение коммунистическими и рабочими партиями, рассматривается как один из непременных элементов социалистического общественного устройства, но только при том обязательном условии, что самоуправление отдельных трудовых коллективов вписывается в экономическую и политическую систему, выражающую и защищающую интересы всего рабочего класса, трудового народа. Анархо-синдикализм же противопоставляет идею самоуправления идее государственности. А с этим связаны самые различные последствия. Если взглянуть на дело с экономической точки зрения, то речь идет о попытке противопоставить личные интересы отдельного рабочего общим интересам рабочего класса, частицей которого он является. Отсюда с неизбежностью следует раздробление классового интереса на индивидуальные и групповые. Результатом такой операции может быть только перенесение на рабочий класс чуждой социальной структуры, навязывание ему буржуазного образа мыслей. Противоестественность подобной операции очевидна. Буржуазия и мелкая буржуазия по природе своей раздроблены на частных предпринимателей. Это нормальный способ их существования. Частное предпринимательство жизнеспособно только благодаря тому, что каждый действует на свой страх и риск, конкурируя со всеми прочими. Это не мешает формированию трестов и монополий, поскольку концентрация капитала отнюдь не устраняет конкуренцию товаропроизводителей, а переносит ее на другой уровень. Рабочий класс сложился в своем нынешнем качестве именно как «коллективный работник» с общим интересом. Отнимите у него это качество — и он перестанет быть рабочим, превратится в некое подобие «промышленного крестьянина» с психологией мелкого буржуа.

Это понимает буржуазия — если не всегда теоретически, то нутром или инстинктом. Поэтому она постоянно стремится раздробить рабочий класс, противопоставить его национальные и профессиональные отряды, соблазнить крохами прибыли и сделать своим соучастником. В этом, между прочим, основное назначение концепции «народного капитализма», сводящейся на практике к распределению среди рабочих части акций, привязыванию их к фирме путем надбавок за выслугу лет, проповеди патриархально-семейных отношений на производстве и т. д. Противопоставить частный интерес рабочих общему — значит одновременно противопоставить превратно понятый, сиюминутный экономический интерес политическому. Коль скоро каждый отдельный трудовой коллектив настраивается на защиту своих эгоистических групповых интересов, он поневоле становится придатком крупного капитала и втягивается в чуждую ему политическую игру. Вот почему буржуазия и ее идеологи, ведя непримиримую борьбу с научным социализмом, в то же время считали для себя полезным если не в открытую, то втихомолку поощрять различные анархистские течения, видели в них свою пятую колонну в рабочем движении. Этим объясняется и то, что основоположники марксизма решительно выступали против концепций Бакунина, Прудона и других сторонников анархизма, указывая, что они разлагают пролетариат, уводят его на опасный и бесперспективный путь.

Не только в теории, но и опытом истории доказано, что рабочий класс, подпавший под влияние анархо-синдикалистских идей, утрачивает способность играть ведущую роль в революционном процессе. Польский опыт доказал теперь и другое: распространение таких идей в условиях победившего социализма может привести только к постепенной сдаче власти противникам социализма. Именно к этому вели антисоциалистические силы, шаг за шагом отнимая у рабочего класса его завоевания.

Прежде всего они предприняли массированную попытку очернить все свершения социалистической Польши, перечеркнуть их в сознании народа. Разумеется, это была попытка с негодными средствами. Ведь только благодаря социализму всего лишь за три десятилетия Польша, относившаяся до второй мировой войны к числу самых отсталых в экономическом отношении стран Европы, превратилась в развитое государство с передовой экономикой и культурой. В 1980 г. на ее долю приходилось 2,5% мировой промышленной продукции, в то время как население страны составляло 0,8% мирового населения. За годы народной власти была создана мощная отечественная индустрия. По таким показателям, как производство электроэнергии, стали, цемента, минеральных удобрений, Польская Народная Республика опередила многие экономически развитые страны капитализма. Национальный доход ее за 30 лет вырос в 4,5 раза. Было навсегда покончено с безработицей, хронической нищетой значительных слоев населения, обеспечено всеобщее образование, создана система здравоохранения, энергично развивалась самобытная национальная культура польского народа. Вопреки клеветническим разглагольствованиям противников социализма народная власть существенно подняла жизненный уровень масс. По таким показателям, как качество питания и обеспеченность товарами народного потребления, Польша не уступала большинству европейских стран. А разве можно перечеркнуть тот факт, что социалистическое государство выделяло огромные средства для того, чтобы восстановить архитектурные памятники? Варшава, Гданьск и многие другие польские города были не просто подняты из руин, но и восстановлены в их первозданном облике. Для самочувствия народа не меньшее значение, чем материальные условия его жизни, имеет национальное достоинство, возможность гордиться за свою страну, за ее место среди других наций. И в этом отношении с социализмом связан коренной поворот в истории Польши. Впервые за два столетия она обрела прочную независимую государственность и, став равноправным членом социалистического содружества, играет важную роль в европейских и мировых делах. Отрицая все эти исторические достижения, изображая дело так, будто весь послевоенный период развития страны был бесплодным и мрачным временем, цепью одних ошибок, лидеры «Солидарности» конечно же не были озабочены тем, чтобы улучшить существующую общественную систему. Домогаясь власти, они вынашивали план ее радикального преобразования в соответствии с социал-демократической моделью в ее анархо-синдикалистском варианте. Основным звеном этого плана являлась идея абсолютной независимости предприятий от государства и общества. Согласно формуле, записанной в постановлении съезда «Солидарности» «О рабочем самоуправлении», государственная администрация могла обязать предприятия выполнять те или иные задания только в случае стихийного бедствия или в интересах обороны. Утверждение таких порядков означало бы превращение трудовых коллективов в «групповых капиталистов», возобновление конкуренции, ослабление центральной власти и, значит, ее возможности планировать производство, подчиняя его целям общенационального развития, развивать науку, технику, культуру и т. д. Анархо-синдикалистской корпоративизм (возможно, через какие-то промежуточные ступени) в конце концов не мог привести ни к чему иному, как к реставрации капитализма. Бывали случаи, когда те или иные политические движения вдохновлялись ошибочными концепциями и заходили в тупик просто потому, что общественная практика не знала соответствующих прецедентов и им не у кого было брать уроки. Что касается анархо-синдикализма, то здесь дело обстояло иначе. В истории рабочего движения уже была попытка воплотить в жизнь эту опасную концепцию. Именно с такими лозунгами выступала в первые послеоктябрьские годы так называемая рабочая оппозиция в РКП (б). В преддверии X съезда партии и на самом съезде В. И. Ленин дал глубокую и сокрушительную критику этого течения, сохраняющую смысл и в наше время.

Сторонники «рабочей оппозиции» выдвигали лозунги, до крайности похожие на те, что спустя 60 лет стали знаменем «Солидарности». Они требовали передачи всего управления народным хозяйством «Всероссийскому съезду производителей», фактического отстранения Коммунистической партии от выработки стратегии экономического развития, сохранения за нею лишь сферы политики и идеологии. В. И. Ленин показал, что реализация этих идей сделает невозможным решение многообразных задач социалистического строительства. «Мы переживаем время, — говорил он, — когда перед нами встает серьезная угроза: мелкобуржуазная контрреволюция, как я уже сказал, более опасна, чем Деникин... Эта контрреволюция тем своеобразнее, что она - мелкобуржуазная, анархическая».

Характеризуя опасность анархо-синдикализма, В. И. Ленин говорил, что представители рабочей оппозиции не понимают его опасности. Это крайне существенный момент, позволяющий увидеть качественную разницу между послереволюционной Россией и нынешней Польшей. Тогда анархо-синдикалистский уклон имел главным образом левое происхождение (В. И. Ленин так и называл его: «ревизионизм слева»). Он порождался определенным деклассированием пролетариата, гражданской войной, разрухой в народном хозяйстве, прекращением правильного обмена между городом и деревней. Отсутствовал и опыт налаживания плановой, социалистической экономики. Совсем иначе обстояло дело в Польше на рубеже 80-х годов. Здесь за плечами рабочего класса и его коммунистического авангарда был опыт 30-летнего руководства процессом социалистического строительства, была создана прошедшая испытание временем социалистическая государственность. При всей сложности проблем, возникших в экономике вследствие ошибочных решений прежнего руководства, страна, как уже подчеркивалось, располагала развитым народнохозяйственным механизмом.

В том-то и дело, что если «рабочая оппозиция» не понимала, куда могут завести ее требования, то вожаки «Солидарности» полностью отдавали себе в этом отчет. Это был уже не левый, а правый ревизионизм. Он был рожден -не стихийным настроением рабочей среды, а искусственно привнесен в нее враждебными социализму силами, за которыми стояли подрывные центры империалистической реакции…

Таким образом, анархо-синдикалистская фразеология была всего лишь приманкой, с помощью которой противники социализма надеялись обмануть рабочий класс, вынудить его совершить по существу политическое самоубийство и сдать власть буржуазии. Но эта провалившаяся операция наглядно раскрыла смысл анархо-синдикализма, и из нее следуют важные выводы.

Во-первых, всякая попытка претворить эту концепцию в жизнь с неизбежностью ведет к развалу государственности, хаосу в экономике и деградации общественной морали.

Во-вторых, анархо-синдикализм может быть только промежуточным этапом в развитии классовой борьбы - мелкобуржуазная анархическая контрреволюция с неизбежностью ведет к контрреволюции буржуазной и реставрации капитализма.

 Upd. Подсказка. Автор текста - фронтовик, командир батареи, автор монографий и фантастических рассказов. Самое интересное в том, что до самой своей смерти он остался верен тому, благодаря кому, описанная в тексте политика, начала проводиться в СССР.

Upd2. Автора угадали, а книга вот эта:

Tags: think tanks, политические технологии, рекомендуется к прочтению
Subscribe

  • (no subject)

    К посту. В принципе, читать Бивора не особо осмысленное занятие, но если уж, то за некоторые моменты глаз цепляется. Он пишет, что 1944 году…

  • (no subject)

    "Расхожее недоразумение: "В рассуждениях о науке нет места авторитетам". "Так сказать можно, но важно это правильно понимать". Рациональный смысл тут…

  • Начало конца Блицкрига

    23 июля 1941 года, то есть через двадцать дней после знаменитой записи Гальдера "... не будет преувеличением сказать, что кампания против России…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • (no subject)

    К посту. В принципе, читать Бивора не особо осмысленное занятие, но если уж, то за некоторые моменты глаз цепляется. Он пишет, что 1944 году…

  • (no subject)

    "Расхожее недоразумение: "В рассуждениях о науке нет места авторитетам". "Так сказать можно, но важно это правильно понимать". Рациональный смысл тут…

  • Начало конца Блицкрига

    23 июля 1941 года, то есть через двадцать дней после знаменитой записи Гальдера "... не будет преувеличением сказать, что кампания против России…