Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Гуревич/"Кент": рro. ч.1

ЗАКЛЮЧЕНИЕ по уголовному делу Гуревича А. М.
УТВЕРЖДАЮ:
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО
ПРОКУРОРА СССР
ГЛАВНЫЙ ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР
генерал-лейтенант юстиции
А. Ф. Катусев
22 июля 1991 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по уголовному делу Гуревича А. М.
16 июля 1991 г.
гор. Москва

21 июня 1945 г. Главным управлением контрразведки «СМЕРШ» был арестован и 18 января 1947 г. постановлением особого совещания при МГБ СССР на основании ст. 58–1 «б» УК РСФСР заключен в ИТЛ сроком на 20 лет, с конфискацией изъятых при аресте ценностей.
ГУРЕВИЧ Анатолий Маркович, 1913 года рождения, уроженец г. Харькова, еврей, с незаконченным высшим образованием, сотрудник Главного разведывательного управления ГШ ВС СССР, капитан (т. 1, л. д. 1–4; т. 2, л. д. 334).
По этому же делу вместе с Гуревичем А. М. но постановлению особого совещания при МГБ СССР от 18 января 1947 г. на основании ч. 1 ст. 58-6 УК РСФСР заключен в ИТЛ сроком на 15 лет Треппер Леопольд Захарович, дело в отношении которого 26 мая 1954 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР прекращено по реабилитирующим основаниям (т. 2, л. д. 333, 592–597).
8 октября 1955 г. на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантам», в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.»; Гуревич А. М. освобожден из мест лишения свободы, j
5 августа 1958 г. по представлению КГБ СССР Прокуратурой СССР и МВД СССР отменено решение администрации ИТЛ о применении к Гуревичу амнистии и о» вновь был направлен в места лишения свободы для отбытия оставшегося срока наказания (НП ГВП, т. 2, л. д.. 131–133, 143–146).
В июне 1960 г. Гуревич А. М. из заключения условно-досрочно освобожден.

Из материалов дела усматривается следующее.

В декабре 1937 г. Гуревич, проходя обучение в Ленинградском институте интуризма, был откомандирован в распоряжение Разведывательного управления РККА (впоследствии Главное разведывательное управление Генерального Штаба ВС СССР) и направлен в Испанию в качестве переводчика на подводной лодке «С-4», где находился до июля 1938 г., и зарекомендовал себя в боевых условиях исключительно с положительной стороны (Т.8, л. д. 217; т. 11, л. д. 103; т. 12, л. д. 304).
По возвращении из Испании, в апреле 1939 г. после прохождения специальной подготовки по заданию ГРУ ГШ ВС СССР был направлен на заграничную работу в Бельгию, где легализовался как гражданин Уругвая Виссента Сиерра. По оперативной работе Гуревич входил в состав нелегальной резидентуры ГРУ, возглавляемой советским разведчиком Треппером Л. 3. (псевдоним «Отто»), в которой исполнял обязанности шифровальщика, затем заместителя резидента, а с мая 1940 г. являлся резидентом.
Здесь Гуревич и Треппер для прикрытия разведывательной деятельности и финансирования резидентур в странах Западной Европы создали акционерные торговые общества «Симекско», «Симекс» и успешно выполнили ряд заданий советской разведки.
В 1940–1941 гг. Гуревич выезжал в Швейцарию, Чехословакию и Германию для содействия в возобновлении связи с советскими резидентурами в этих странах, откуда доставил и передал в Центр важную информацию о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, об обнаружении немцами советского дипломатического кода в эвакуированном помещении Генерального консульства СССР в Петсамо (Финляндия) и о направлении главного удара немецко-фашистских войск на Восточном фронте в 1942 г.
Деятельность его до февраля 1942 г. Главным разведывательным управлением оценивалась положительно (т.т. 3–6; т. 8, л. д. 217–218; т. 12, л. д. 230).
С 1939 г. по 1942 г. Гуревич по совместной разведывательной работе в Бельгии, Франции и Германии, помимо Треппера, знал советских разведчиков и агентов Макарова («Хемниц»), Гросфогеля («Андре»), Райхмана («Фабрикант»), Познанскую («Аннет»), Арнольд («Жюльетт»), Каминского («Антонио»), Венцеля («Герман», он же «Профессор»), Ефремова («Паскаль»), Избуцкого («Боб»), Вассермана («Голландец»), Шпрингера («Ромео»), Шпрингер («Шарлотта»), Акерман («Черная»), Каца («Рэнэ»), Корбена («Коммерческий директор»), Шульце-Бойзена («Хоро») и других. Все они по заданию Треппера и Гуревича проводили активную разведывательную деятельность.
Треппер, которому как резиденту была подчине; агентурная сеть советской разведки в Бельгии и Франции, не принял действенных мер по организации надлежащей конспирации в условиях военного времени.
Об этом в 1940 г. докладывал в Москву представителе ГРУ Большаков, проверявший работу резидентур. Сообщая о неблагополучном положении в деятельности Макарова («Хемница») и др., он, в частности отмечал, что все сотрудники встречаются друг с другом и в случае ареста одного может наступить провал всей агентурной сети (т. 8, л. д. 211).
Как видно из материалов дела, необходимых мер по предотвращению провалов советских разведчиков не; было принято.
В декабре 1941 г., в Брюсселе, гестапо были арестованы помощник резидента Макаров, радист Каминский шифровальщица Познанская, находившиеся вместе на конспиративной квартире у Арнольда и захвачены шифры с ключами к ним. В дальнейшем последовали аресты, и других вышеперечисленных сотрудников советской peзидентуры.
Гуревичу и Трепперу в тот период удалось избежать ареста. В декабре 1941 г. они переехали, первый – в Марсель, а Треппер – в Париж, где проживали по тем же документам и под теми же фамилиями, соответственно Внссента Сиерра и Жильбер, по которым они были известны в Бельгии, как сотрудники акционерных обществ «Симекско» и «Симеке». Попытки Гуревича и Треппера создать новую резидентуру в Марселе оказались безуспешными.
В 1941–1942 гг. Треппер неоднократно докладывал в Главное разведуправление о создавшемся [яжелом положении в агентурной сети, провалах в резидентурах Бельгии и Франции, об аресте 27 человек, в том числе сотрудников фирм «Симекско» и «Симекс», а также Макарова, Познанской, Каминского, Арнольд, Избуцкого, Ефремова, Шнайдера, Венцеля, Сокол Г., Сокол М., Райхмана, Вассермана, Ликониной и других. В этих сообщениях он указывал о захвате шифров и о сотрудничестве некоторых арестованных разведчиков и агентов с немецкой контрразведкой.
22 ноября 1942 г. Треппер за два дня до ареста через представителей Компартии Франции направил в Главное разведывательное управление телеграмму о провале агентурной сети и о переходе на нелегальное положение. 29 декабря 1942 г. после ареста Треппера руководство французской Компартии проинформировало Главразведупр об исчезновении Треппера (т. 2, л. д. 576–577; т. 12, л. д. 177–178).
9 ноября 1942 г. в Марселе был арестован Гуревич, а 24 ноября того же года в Париже немцы арестовали Треппера.
По прибытии в СССР Гуревич 7 июня 1945 г. был изолирован органами госбезопасности, а с 21 июня 1945 г. на основании постановления, утвержденного бывшим начальником Главного управления контрразведки «Смерш» Абакумовым, заключен под стражу (т. 1, л. д. 1–4).
Согласно обвинительному заключению от 10 декабря 1946 г., Гуревич признан виновным в том, что, находясь за границей по выполнению специального задания советской разведки, в ноябре 1942 г. в Бельгии был арестован гестапо. На допросах рассказал немцам о деятельности разведки, выдал известных ему советских разведчиков, действовавших в тылу германских войск, а в марте 1943 г. изъявил свое согласие на сотрудничество с германской разведкой. По заданию немцев установил связь с находившимся во Франции резидентом советской разведки Озолсом («Золя»). Действуя от имени советской Разведки, получил от него сведения о сотрудниках, входивших в его резидентуру, и передал их немцам. Затем в течение года использовал всю резидентуру Озолса в интересах гестапо. Установив радиосвязь с ГРУ, Гуревич по заданию гестапо направлял в Москву ложные сведения военно-политического характера, дезинформируй советское командование. В 1943 г. он внедрился в группы французского движения сопротивления, по заданию немцев собирал сведения о французских патриотах и предавал их гестапо.
Кроме того, в резолютивной части обвинительного заключения указано, что Гуревич не только выдал немцам известных ему советских разведчиков, но и принимал участие в их розыске и аресте (т. 2, л. д. 329–332). .
В постановлении о привлечении Гуревича в качестве, обвиняемого и в обвинительном заключении предъявленное ему обвинение изложено неконкретно и не подкреплено ссылками на доказательства (т. 1, л. д. 74).
В заключении органов госбезопасности, составленном в 1956 г. после произведенной дополнительной проверки, отражено, что Гуревич на допросах после ареста гестапо выдал шифры и ключи, которыми он пользовался (т. 7, л. д. 211–213, 216).
В представлении о лишении Гуревича права на амнистию и о его вторичном водворении в места лишения свободы органами госбезопасности сделан вывод о том, что Гуревич способствовал осуществлению карательных операций, проводившихся немцами против французских патриотов, в результате чего гестапо удалось арестовать и уничтожить 150 участников французского движения сопротивления (НП ГВП. г. 2, л. д. 131–133, 143–146).
Привлечение Гуревича к уголовной ответственности несудебным органом за измену Родине и решение Прокуратуры. СССР и МВД СССР о лишении его права на амнистию являются незаконными.
На предварительном следствии Гуревич признал себя виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 58–1 «б» УК РСФСР (т. 1, л. д.75–77).
Однако в последующем, в 1943. 1953, 1956, 1981 и 1987–1988 годах, в своих многочисленных жалобах и на допросах при дополнительном расследовании категорически отрицал предъявленное ему обвинение в измене Родине, привел новые доводы своей невиновности, заявив при этом, что предварительное следствие в отношении его производилось органами госбезопасности необъективно, односторонне и без учета его положительной деятельности в пользу советской разведки.
При этом он пояснил, что будучи арестован гестапо и изобличен в принадлежности к советской разведке, никого не предал. Действуя в особо сложной обстановке и не имея намерения изменить Родине, он дал ложное согласие немецкой контрразведке на проведение радиоигры с целью выяснения ее деятельности против СССР и сохранения жизни отдельным советским разведчикам. В осуществление своего, намерения он впоследствии доставил в Москву документы гестапо и завербованных им агентов немецкой разведки (т. 1, л. д. 363–366, 373– 380, 400–411, 426–430, 433–441; т. 7, л. д. 139–191, 219–234; т. 8, л. д. 10–112, 132–210, 234–275; т. 9, л. д. 121–128; т. 11, л. д. 32–101; т. 12, л. д. 6–150).
Эти его показания подтверждаются материалами уголовного дела.
Обвинение Гуревича в том, что он на допросах в гестапо предал советских разведчиков, участвовал в их арестах, выдал сведения об организационной деятельности советской разведки, о структуре агентурной сети в Бельгии и Франции, раскрыл шифры и ключи, основано на предположительных, неконкретных, противоречивых показаниях Треппера и опровергаются имеющимися в деле
Доказательствами.
Так, допрошенный на предварительном следствии 15 мая 1945 г. Треппер заявил, что Гуревич выдал немцам двух французских врачей, с которыми должен был связаться по заданию ГРУ, всю агентуру действовавшую в Швейцарии и Германии, разведчика Корбена и раскрыл действительное назначение фирмы «Симекс» (т. 1, л. да 39–54).
На допросе 27 мая 1946 г. он заявил, что оговорил Гуревича в предательстве им сотрудников фирмы «Симекс». Тогда же Треппер показал, что в ноябре 1942 я на допросах в гестапо лично он сообщил подробно о действительном назначении этой фирмы, рассказал о всех ее сотрудниках и их работе на советскую разведку (т. 1, л. д. 136–158).
Будучи дополнительно допрошенным в 1953 и 1956 гг., Треппер, отрицая свою личную причастность к предательству советских разведчиков, стал утверждать, что именно Гуревич после ареста выдал резидентуру Шульце-Бойзена («Хоро») в Берлине, два шифровальных ключа, один из которых не был известен гестапо; раскрыл назначение фирмы «Симекс», сообщил о работе Корбена на советскую разведку, оказывал содействие немцам в его, Треппера, розыске после бегства из гестапо в сентябре 1943 пив разоблачении Каца, оказавшего ему помощь в побеге (т. 2, л. д. 580; т. 7, л. д. 124–138).
Показания Треппера не соответствуют действительности. Как видно из приобщенных к делу материалов следствия гестапо, Треппер первым по своей инициативе назвал на допросе французских врачей, с которыми должен был связаться Гуревич по указанию ГРУ (т. 3, л. Д. 19).
Что касается Гуревича, то он, допрошенный в гестапо по показаниям Треппера, скрывая известные ему обстоятельства, дал неопределенные пояснения о личности указанных врачей и их местожительстве, заявив, что с ними он не встречался и пытался разыскать их не по указанию ГРУ, а по поручению Треппера (т. 4, л. д. 107–112).
Также Треппер рассказал о том, что Корбену было известно о действительном назначении фирмы «Симекс» (т. 3, л. д. 90–92).
Гуревич же на неоднократных допросах в гестапо отрицал причастность Корбена к советской агентуре, хотя знал о его разведывательной деятельности.
Скрывая принадлежность Корбена к советской разведке Гуревич на допросе 2 декабря 1942 г., в частности, показал:
«Из нашей организации Корбену были знакомы «Отто» и «Андрэ». Какой характер носила эта связь между Корбеном, «Отто» и «Андрэ», я не знаю. Но я думаю, что вышеназванные лица поддерживали торговые отношения. Я не думаю, что Корбен был введен в организацию и проводил какую-то разведдеятельность. В разговоре с Корбеном тот никогда не упоминал имени «Отто», а называл его «Гильбертом». Исходя из этого можно сказать, что ему не был известен псевдоним «Отто» (т. 4, л. д. 90–91).
О том, что Гуревич не выдавал известных ему советских агентов, свидетельствует донесение самого Треппера в ГРУ, которое ему удалось отправить скрытно от гестапо в апреле 1943 г. В нем он докладывал о своем провале, арестах Гуревича, Корбена и многих других сотрудников. Сообщил, что его непосредственно предал Корбен. О какой-либо причастности Гуревича в предательстве советских разведчиков, в том числе и выдаче им гестапо Корбена, он не указывал (т. 8, л. д. 232).
Из материалов гестапо видно, что Гуревич по собственной инициативе никакой информации о Шульце-Бонзене («Хоро»), арестованного в августе 1942 г. не давал. По предъявлению ему расшифрованных радиограмм о резидентуре Щульце-Бойзена он 20 ноября 1942 г. дал показания лишь в тех пределах, которые были известны немецкой контрразведке (т. 4, л. д. 29–30).
Допрошенный в декабре 1942 г. (по предъявленным показаниям Треппера) о своих поездках в Швейцарию в 1939 и 1940 гг., Гуревич дал ложные показания о резиденте советской разведки Радо («Дора»). Скрыл от немцев пароль для связи с ним, его фамилию, место жительства. Не выдал известные ему шифры и ключи, которыми пользовался Радо для связи с Москвой, назвал вымышленное описание его личности.
На допросе в гестапо в июле 1943 г. Гуревичу были предъявлены соответствующие записи в отношении советского резидента в Швейцарии Радо. При этом он назвал фамилию Радо, однако точного адреса его проживания не указал, шифры, которыми тот пользовался для связи с Москвой, не назвал и по отдельным вопросам дал путаные показания (т. 4, л. д. 31, 140; т. 11, л. д. 129–135).
Из тех же протоколов допросов Гуревича усматривается, что он уклонялся давать по своей инициативе конкретные показания о деятельности советской резидентуры, ссылаясь при этом на запамятование или недостаточную информированность. Подтверждал известные немцам из иных источников факты только после изобличения его на очных ставках другими арестованными или предъявленными документами (т.т. 4, 6).
Так, на допросе 15 ноября 1942 г. Гуревич назвался уругвайским подданным Виссенте Сиерра, категорически отрицал свою принадлежность к советской разведке и связь с разведчиком Избуцким. В ходе допроса ему была дана очная ставка с арестованным Избуцким и последний раскрыл псевдоним Гуревича – «Кент» (т. 4, л. д. 2–8).
Однако своего настоящего имени Гуревич так и не назвал (т. 4, л. д. 2–8).
В дальнейшем, как следует из протоколов допросов Гуревича в 1942–1943 гг., он в разведывательной деятельности изобличался показаниями арестованных Макарова, Вассермана, Арнольд и Треппера. В тот же период ему предъявлялись многочисленные расшифрованные немецкой контрразведкой радиограммы, в которых содержались обширные сведения о сотрудниках фирм «Симекско» и «Симекс», в том числе о самом Гуревиче, Шульце-Бойзене и других советских разведчиках (т. 4, л. д. 9–183).
Об обстоятельствах и причинах провала советской агентуры подробные показания со ссылкой на документы дал в ходе предварительного следствия Треппер.
Он показал, что в декабре 1941 г., во время ареста Макарова (совместно с Гуревичем обучавшийся разведработе в Москве) немцы захватили шифры, ключи к ним, которыми пользовались несколько резидентур, а также ряд зашифрованных радиограмм. Добившись признания Макарова, они расшифровали около трехсот запеленгованных ими в 1940–1941 гг. радиограмм, передававшихся Треп-пером и Гуревичем в ГРУ, в которых имелись адреса, фамилии разведчиков, сведения о фирмах прикрытия и другие организационные данные об агентурной работе резидентур в Бельгии, Франции и других странах (т. 2; л. д. 69, 71, 73, 90–91, 432, 452, 560–583; т. 7, л. д. 210; т. 8, л. д. 232; т. 12, л. д. 158–294).
Бывший начальник управления гестапо Панцигер на допросе в МГБ СССР в 1951 г. показал, что немцы к началу 1942 г. расшифровали перехваченные радиограммы советских радиостанций, что дало возможность выявить и ликвидировать советскую резидентуру Щульце-Бойзена («Хоро») в Берлине. Поскольку в расшифрованных радиограммах упоминалась фирма «Симекс», официально действовавшая в Париже и Брюсселе, и ее сотрудники, то это в дальнейшем позволило арестовать Треппера, Гуревича и других лиц, причастных к советской агентуре (т. 9, л. д. 34–37, 40–41).
Из материалов дела следует, что гестапо, расшифровав запеленгованный радиоотчет Гуревича о встрече в 1941 г. с берлинским резидентом Шульце-Бойзеном, получило полные данные об этой резидентуре и ликвидировало ее в августе 1942 г., то есть за несколько месяцев До ареста Гуревича (т. 12, л. д. 298).
Допрошенный на предварительном следствии и при дополнительном расследовании Гуревич показал, что в декабре 1941 г. немцы арестовали Макарова, Избуцкого и ряд других советских разведчиков. При их аресте были изъяты шифры и расшифрованы ранее направлявшиеся в Главное разведывательное управление радиограммы, в которых содержались отчеты о разведработе и данные об агентах. В связи с этим немецкой контрразведке стали известны агентурная сеть в Берлине, Париже, Брюсселе. Тогда же о провале он и Треппер сообщили в ГРУ.
Далее Гуревич показал, что 9 ноября 1942 г. он был арестован гестапо. На первых допросах согласно легенде категорически отрицал свою принадлежность к советской разведке, не назвал как на этих допросах, так и в последующем свою настоящую фамилию. Однако был изобличен предъявленными ему показаниями ранее арестованных Макарова, Вассермана, Арнольд, Избуцкого, очной ставкой с последним и данными, полученными немецкой контрразведкой из перехваченных и расшифрованных радиограмм советских резидентур.
Поскольку при подготовке его к выполнению задания в ГРУ не разрабатывалась легенда как вести себя на допросах в случае провала, он (Гуревич) с учетом сложившейся обстановки рассказал только об известных уже гестапо из иных источников обстоятельствах.
Одновременно он, стремясь затянуть следствие и не причинить вреда не установленным немцами советским разведчикам, давал гестапо ложные показания. С этой целью он сообщил неверные сведения об обстоятельствах зачисления на службу в разведку и прохождении специальной подготовки, скрыв, что такую подготовку проходил в Москве по линии ГРУ вместе с Макаровым; составил неполную схему руководимой им в Бельгии разведывательной сети; не подтвердил имеющиеся у немцев данные о принадлежности Корбена и других к советской разведке, а также не назвал советского резидента в Швейцарии Радо, скрыв обстоятельства встречи с ним, его местожительство, пароль для связи с ним и шифры; дал вымышленные приметы представителя Компартии Франции, с которым находился на связи, не назвал время, место обусловленной с ним встречи в ноябре 1942 г. в Марселе.
Опровергая показания Треппера об участии в его розыске после побега, Гуревич пояснил, что сотрудники гестапо, установив прежнее местожительство Треппера, действительно возили его туда и предъявляли на опознание сына Треппера. Однако он, Гуревич, препятствуя гестапо, умышленно не опознал его.
Кроме того, Гуревич пояснил, что у него имелось два шифра, один из которых был общим и им пользовалось шесть человек. В 1941 г. перед его убытием в Берлин, он, по согласованию с Треппером, передал второй шифр для расшифровки радиограмм Макарову, о чем доложил в ГРУ. Эти шифры и ключи к ним стали известны немцам до его ареста. Треппера, Корбена, Щульце-Бойзена, Радо, Каца, сотрудников фирм «Симекско», «Симекс» и других лиц не предавал и в их розысках, арестах, разоблачениях участия не принимал. Треппер на предварительном следствии и при дополнительном расследовании оговорил его (т. 1, л. д. 363–366, 373– 380, 400–411, 426–430, 433–441; т. 7, л. д. 139–191, 219–234; т. 8, л. д. 10–112, 132–210, 234–275; т. 9, л. д. 121–128; т. 11, л. д. 32–101; т. 12, л. д. 6–150).
Согласно материалам Главного разведывательного управления, Гуревич перед своей поездкой в конце 1941 г. в Берлин действительно сообщил в Центр о том, что во время его отсутствия расшифровку радиограмм будет производить Макаров («Хемниц») (т. 7, л. д. 210).
Объективность показаний Гуревича подтверждается приобщенными к делу материалами следствия гестапо. Их анализ свидетельствует о том, что на допросах он избрал правильную линию поведения, чем препятствовал немецкой контрразведке в раскрытии советской агентуры.
О необоснованности обвинения Гуревича в предательстве советских разведчиков, выдаче противнику шифр отмечено в заключении Главной военной прокуратуры: 1961 г. (т. 8, л. д. 276–287).
Также несостоятельно обвинение Гуревича в том, что он в изменнических целях, согласившись на сотрудничество с врагом, принял участие в радиоигре по дезинформации Главного разведывательного управления, установил по поручению гестапо связь с советским резиденте Озолсом («Золя»), внедрился во французское движем сопротивления и способствовал немцам в проведен карательных операций.
Tags: ГРУ, Гуревич, Красная капелла, документы, разведка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments