Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Category:

Гуревич/"Кент": рro. ч.2

На предварительном следствии и в ходе дополнительного расследования Гуревич показал, что после ареста он, несмотря на угрозу расстрелом, длительное время давал согласия немецкой контрразведке на участие в радиоигре с Главным разведывательным управлением. Весной 1943 г. немцы вновь потребовали от него вступления в радиоигру. При этом начальник зондеркоманды Гиринг предъявил ему документы, свидетельствующие о ее проведении с помощью Треппера, других арестованных разведчиков и он убедился, что радиоигра уже проводится от его, Гуревича, имени. Одновременно ему была вручена радиограмма Главразведупра с программой его работы и указанием об использовании старого шифра, который еще в декабре 1941 г. был захвачен гестапо в Брюсселе при аресте Макарова. Поскольку для связи были даны старые шифры, он полагал, что Центр знает начавшейся радиоигре.
Имея намерение выявить участие в радиоигре Треппера и других лиц, уменьшить объем дезинформации, спасти жизнь себе и остальным разведчикам, он дал ложное согласие начальнику зондеркоманды на участие в ней. Помимо того, он таким путем решил войти в доверие к немцам и бежать при удобном случае. Сообщить в ГРУ об участии в радиоигре не имел возможности из-за того, что при направлении его на спецзадание не было предусмотрено подачи условного сигнала на случай провала. В процессе радиоигры он, пытаясь сообщить о своем положении, неоднократно изменял стиль радиограмм, подготовленных немцами с его участием, зашифровывал их умышленно небрежно, однако в Центре, по всей вероятности, не обратили на это внимания.
В марте 1943 г. в ответ на радиограмму, отправленную ранее немцами при участии Треппера (как он узнал впоследствии), из ГРУ на его имя поступило задание установить связь с резидентом советской разведки в Париже Озолсом («Золя»). После этого немцы в течение нескольких месяцев предпринимали меры к розыску Озолса и в августе 1943 г., выявив его местожительство, установили с ним связь через сотрудника зондеркоманды Ленца.
Первоначально, встречаясь с Озолсом в присутствии гестаповцев, он, Гуревич, в связи с поступившими из ГРУ радиограммами был вынужден получить у того и представить в Центр отчет о проделанной Озолсом работе за 1941–1943 гх, сведения о других участниках его резидентуры, а также истребовать не использовавшийся Озолсом радиопередатчик. Информацию Озолс передавал как ему, так и Ленцу.
В тот же период немцы для контроля за деятельностью резидентуры Озолса и связанной с ней группой французского движения сопротивления, возглавляемой Лежандром, внедрили туда несколько своих агентов. Эти группы занимались сбором информации о немецких воинских частях, которая поступала в зондеркоманду, обрабатывалась и направлялась в ГРУ.
При этом он, Гуревич, всячески стремился уменьшить объем дезинформации.
После побега Треппера в сентябре 1943 г. он продолжал участвовать в радиоигре, будучи уверен, что тот сообщил советскому командованию о его аресте и участии в радиоигре под контролем гестапо.
В сентябре 1944 г. из Главразведупра ему поступила радиограмма о вербовке немецких сотрудников. Выполняя это задание, он в феврале 1945 г. завербовал и затем по указанию командования доставил в Москву начальника зондеркоманды Паннвица и его двух помощников – радиста Стлука и секретаря Кемпу, а также материалы следствия гестапо в отношении советских резидентур.
Как пояснил далее Гуревич, он в первое время, встречаясь с Озолсом и Лежандром в присутствии гестаповцев, не имел возможности сообщить им об участии в радиоигре. В дальнейшем он поставил перед начальником зондеркоманды Паннвицем условие, что будет продолжать радиоигру только в случае сохранения жизни Озолсу, Лежандру и причастным к ним лицам. Поэтому не рассказал им о своей работе под контролем немцев, опасаясь с их стороны непредвиденных действий, могущих привести к тяжким последствиям. В то же время в целях сохранения жизни Озолсу и другим он предложил им перейти на нелегальное положение.
Объясняя причину, почему он не бежал, Гуревич показал, что вначале он не мог этого сделать из-за нахождения под арестом. Впоследствии, продолжая находиться под наблюдением гестапо, он от своего намерения отказался, боясь поставить под угрозу жизнь Озолса, Лежандра и других, так как после побега Треппера немцы арестовали и расстреляли более 12 человек, оказывавших последнему помощь в разведдеятельности (т. 1, л. д. 363–366,373– 380, 400–411, 426–430, 433–441; т. 7, л. д. 139– 191,219–234; т. 8, л. д. 10–112, 133–210, 234–275; т. 9, л. д. 121–128; т. 11, л. д. 32–101; т. 12, л. д. 6–150).
Показания Гуревича подтверждаются имеющимися в деле доказательствами.
Будучи допрошенным по делу, Треппер показал, что он принял участие в радиоигре под контролем гестапо в декабре 1942 г. В целях выявления советской агентуры немецкие разведорганы при его участии направляли в ГРУ радиограммы, в которых от его имени запросили дать связь с другими советскими разведчиками на оккупированной территории. В одной из очередных радиограмм от его имени было предложено организовать прямую радиосвязь из Марселя, на что Центр вскоре дал согласие. Тогда же из ГРУ ему, Трепперу, поступила радиограмма с указанием установить связь с Озолсом («Золя») и поручить это непосредственно Гуревичу.
В апреле 1943 г., как пояснил Треппер, ему через представителей Компартии Франции удалось сообщить в Главразведуправление о том, что он и Гуревич арестованы, Озолс разыскивается и гестапо ведет с Центром радиоигру с использованием шифров, захваченных ранее немцами.
По утверждению Треппера, ГРУ еще в декабре 1942 г. было известно о его и Гуревича аресте и использовании в начавшейся игре старых шифров (т. 2, л. д. 68–82, 167–170).
Из осмотренных радиограмм Главного разведывательного управления видно, что Треппер вступил в радиоигру в конце декабря 1942 г. и продолжал ее до сентября 1943 г., т. е. до своего бегства. При его участии немцы дезинформировали Центр о действительном положении Гуревича, содержавшегося в это время в тюрьме.
Так, 29 декабря 1942 г. Треппер, работая под контролем гестапо, установил связь с Главразведупром и радиограммой запросил встречу с представителями Компартии Франции.
В радиограммах от 3 и 5 февраля 1943 г. немецкая контрразведка через того же Треппера, дезинформируя ГРУ, сообщила, что Гуревич имеет хорошие связи во Франции и к 1 марта 1943 г. закончит подготовку к передаче и приему информации. В свою очередь, Центр передал Трепперу программу дальнейшей работы для Гуревича.
Первая радиограмма Главразведупра Гуревичу датирована 28 февраля 1943 г. и подтверждает установление с ним связи.
В радиограмме от 10 марта 1943 г. ГРУ поручило Гуревичу установить местожительство и род занятий Озолса («Золя»), в прошлом советского агента, его жены и двух человек, с которыми он был связан (т. 8, л. д. 211–218
Согласно имеющимся в деле документам Главного разведывательного управления, после провала бельгийско резидентуры в декабре 1941 г. и прекращения связи с Озолсом возникли опасения, не мог ли он попасть в поле зрения противника. Несмотря на это каких-либо мер по проверке разведдеятельности Озолса до марта 1943 г. и в последующем не предпринималось (т. 12, л. д. 158–163).
О том, что Главразведуправлению в апреле 1943 г. было известно об участии Гуревича и других разведчиков в проводимой немцами радиоигре, посредством захваченных шифров и о розыске ими Озолса, свидетельствует имеющееся в Деле донесение Треппера. Однако и после этого мер к обеспечению безопасности разведчиков не было принято (т. 2, л. д. 412–419, 486–490, т. 8, л. д. 211–229).
18 августа 1943 г. Гуревич, работая под контролем гестапо, радиограммой сообщил в Центр, что связь с Озолсом установлена и ему предложено составить отчет о своей работе (т. 8, л. д. 219).
После этого ГРУ, как следует из материалов дела, решило, что Озолс перевербован гестапо и в дальнейшем его действительным положением не занималось (т. 12, л. д. 160, 246).
Воспользовавшись этой обстановкой, немцы нейтрализовали деятельность резидентуры Озолса, о чем показали на предварительном следствии завербованные Гуревичем начальник зондеркоманды Паннвиц и другие бывшие сотрудники германских разведорганов (т. 2, л. д. 277–284, 285, 286–288; т. 9, л. д. 59–89, 90–104, 105–115).
На допросах в МГБ СССР в 1945–1946 гг. Паннвиц показал, что после ареста Треппера немецкая контрразведка с его участием организовала радиоигру с Главным разведывательным управлением. При ее проведении из ГРУ на имя Треппера поступила радиограмма с заданием Гуревичу установить связь с советским резидентом во Франции Озолсом («Золя»).
В августе 1943 г. по установлению гестапо местожительства Озолса к нему на связь был направлен сотрудник зондеркоманды Ленц, выдавший себя за связного Гуревича. Через некоторое время он (Паннвиц) и Ленц устроили встречу Озолса и Гуревича.
В дальнейшем в группу Озолса гестапо внедрило своих агентов, что позволило нейтрализовать деятельность советской резидентуры. По мнению Паннвица, дезинформация о воинских подразделениях, направляемая в ГРУ, не сыграла существенного значения.
Согласно показаниям Паннвица, советскому разведцентру было известно о серьезных провалах в резидентурах Треппера и Гуревича. Поручив им вступить на связь с Озолсом, советский разведцентр допустил ошибку. Паннвиц также пояснил, что еще в 1944 г. у него появилось намерение перейти на сторону советских войск. В июне 1945 г. он в сопровождении Гуревича вместе со своими помощниками Стлука и Кемпа прибыл в Париж к советскому командованию и предложил свои услуги (т. 2, л. д. 277–284; т. 9, л. д. 59–89).
Бывший радист зондеркоманды Стлука подтвердил, что Гуревич завербовал его для работы на советскую разведку в феврале 1945 г., а в апреле 1945 г. завербовал Паннвица и его секретаря Кемпу. При этом Гуревич, объясняя свои действия, говорил ему (Стлуке), что он не боится ответственности за свое пребывание в зондеркоманде (т. 2, л. д. 285; т. 9, л. д. 105–115).
Из показаний Кемпы усматривается, что в 1944 г. Гуревич в ее присутствии вел с Паннвицем разговор о работе на советскую разведку. В апреле 1945 г. между ними вторично состоялся такой разговор. Тогда же Гуревич завербовал и ее (т. 2, л. д. 286–288; т. 9, л. д. 90–104).
Вместе с тем из противоречивых и неконкретных показаний Паннвица, Кемпы, Треппера на предварительном следствии усматривается причастность Гуревича к арестам в 1944 г. участников французского движения сопротивления.
Какими-либо объективными доказательствами их показания не подтверждаются.
Так, по объяснению Паннвица, на допросе 8 июня 1946 г. одному из агентов Озолса в 1944 г. стало известно об участии Гуревича в радиоигре, проводившейся немцами. Со слов сотрудников зондеркоманды он узнал, что для безопасности Гуревича и по согласованию якобы с последним были арестованы: заместитель Озолса агент «Поль» и еще 14 человек. Сам он, Паннвиц, участия в арестах не принимал и Гуревича, (как видно из его показаний), к этому не привлекал (т. 2, л. д. 280–284; т. 9, л. д. 59–63).
На допросе 24 июля 1946 г. Паннвиц изменил свои показания и заявил, что в июле 1944 г. сотрудник парижского отдела полиции Хольдорф рассказал одному из представителей Компартии Франции о проводимой им (Паннвицем) работе по нейтрализации групп французского движения сопротивления. Узнав об этом, гестапо задержало Хольдорфа и в перестрелке он погиб.
После этого, как пояснил далее Паннвиц, парижское гестапо арестовало 14 участников движения сопротивления (т. 9, л. д. 64–71).
Из показаний Кемпы, допрошенной по этому же поводу, видно, что в середине 1944 г. по указанию Паннвица был арестован ряд участников французского движения сопротивления. Каких-либо конкретных доказательств о непосредственном участии Гуревича в этих арестах Кем-па в своих объяснениях не привела (т. 2, л. д. 286–288; т. 9, л. д. 90–104).
Также несостоятельными, бездоказательными являются показания Треппера, данные им на допросе 22 сентября 1953 г. о том, что по вине Гуревича гестапо арестовало 150 участников французского движения сопротивления. Никаких доказательств в обоснование своего заявления Треппер не привел (т. 2, л. д. 560–583).
Из имеющихся в деле показаний В. Лежандра, допрошенного французской полицией, видно, что Гуревич непричастен к арестам участников движения сопротивления. Лежандр пояснил, что 18 июля 1944 г. он и Гуревич были свидетелями ареста гестапо одного из французских патриотов. При этом Гуревич, пытаясь предотвратить дальнейшие провалы в его организации, сказал ему: «Примите все меры предосторожности, отмените все ваши свидания, объявите тревогу вашим агентам, тогда как я со своей стороны, сделаю все необходимое».
Помимо того, Лежандр пояснил, что Гуревич оказал ему содействие в освобождении его жены из фашистского концлагеря (т. 11, л. д. 152–155).
На предварительном следствии для устранения существенных противоречий в показаниях Паннвица, Кемпы и Треппера очных ставок между ними и Гуревичем не проводилось и действительные причины арестов Французского движения сопротивления не выяснялись.
Гуревич на допросах последовательно утверждал, что, вводя немцев в заблуждение о своем мнимом сотрудничестве с ними, он в 1943–1944 гг. использовал их доверие к нему, чтобы обезопасить резидентуру Озолса и причастных к ней лиц из французского движения сопротивления. Никого из них он не предал, в арестах участия не принимал и узнал об этом от Паннвица только после свершившегося факта.
Более того, в связи с произведенными арестами он (Гуревич) предложил Озолсу и Лежандру перейти на нелегальное положение, чем сохранил им жизнь.
Оказывая помощь участникам французского движения сопротивления он, используя Паннвица, освободил из концентрационного лагеря жену Лежандра.
В указанный период он также не выдал гестапо и сохранил жизнь лично завербованным им ранее советским агентам: в Чехословакии – Басистому, Эрлиху, Бахараху; в Бельгии – Снютеиу, Коолену, Пиркеру, Де Тё, Стеллену; во Франции – Оранскому, Блоху, Вишмонду, а всего 15 сотрудникам (т. 1, л. д. 15–177, 93–178, 180–335;-т. 7, л. д. 139–191; т. 8, л. д. 132–210; т. 9, л. д. 121–128).
Из доклада Озолса («Золя») Главразведупру и его показаний на следствии усматривается, что связь с Гуревичем была установлена в начале августа 1943 г. через прибывшего от него агента, представившегося помощником Гуревича. На другой день после этого он в присутствии того же помощника передал Гуревичу отчет о проделанной им работе и список агентов. Через некоторое время он по своей инициативе предложил Гуревичу привлечь для участия в работе против немцев группу французского движения сопротивления, возглавляемую Лежандром. В последующем на встречах, на которых присутствовал тот же помощник, он принял от Гуревича задание о вербовке агентуры и проведении разведработы. Полученные агентами сведения о немецких воинских формированиях передавал Гуревичу.
Озолс также пояснил, что в июле 1944 г. по вине некоего Бетова гестапо арестовало около 14 человек, причастных к движению сопротивления. В это же время по ложному доносу, не имевшему отношения к разведывательной деятельности советской резидентуры, немцы арестовали его (Озолса) помощника Марселя Пьеро («Поль»).
По объяснению Озолса, Гуревич был обеспокоен произведенными арестами и по его предложению он скрывался на конспиративной квартире.
Кроме того, как следует из доклада и показаний Озолса, при содействии Гуревича освобождена жена Лежандра, содержавшаяся в концентрационном лагере. О том, что Гуревич работает под контролем гестапо, последний ему не рассказал и он не подозревал его в предательстве.
В то же время Гуревич сказал ему, что свои связи с немецкой полицией он использует во вред ей (т. 1, л. д. 78– 92; т. 11, л. д. 123–128).
В своих отчетах за 1945 г. о проделанной разведработе Треппер и Гуревич отмечают, что они и представители Компартии Франции в 1941–1943 гг. неоднократно докладывали в Главное разведывательное управление о создавшемся тяжелом положении в советской агентурной сети в Бельгии и Франции. В частности, в этих докладах сообщалось о провале фирм «Симекско», «Симекс», арестах многих советских разведчиков, предательстве некоторых из них, а также о захвате немцами шифров (т. 2, л. д. 427-485; т. 7, л. д. 105–113).
Сотрудники Главного разведывательного управления, осуществлявшие руководство резидентурами в Бельгии и Франции, не учли обстановку, в которой оказалась советская разведка в оккупированных странах, не придали должного внимания их сообщениям и не приняли мер к предотвращению их провалов. Эти обстоятельства повлекли аресты Треппера, Гуревича и других советских агентов (т. 2, л. д. 446–485).
О том, что Главному разведывательному управлению об участии Треппера и Гуревича в радиоигре было известно с апреля 1943 г., отмечает в своем докладе от 16 апреля 1946 г. начальник отдела ГРУ полковник Леонтьев (т. 2, л. д. 412–419, 486-490; т. 8, л. д. 211–229).
Главное разведывательное управление, зная о начатой немцами радиоигре с участием советских разведчиков, дало в начале июня 1943 г. согласие на ее продолжение, о чем в своем заявлении от 30.06.1952 г. указывает Треппер.
В этом заявлении он, в частности, пояснил, что в апреле 1943 г., сообщая в ГРУ о проводимой зондеркомандой радиоигре, запросил, продолжать ли участвовать в ней и в случае согласия подать ему условный сигнал телеграммой о состоянии его семьи. Вскоре сотрудники зондеркоманды показали ему поступившую из Главразведупра телеграмму о том, что в его семье все обстоит благополучно. Он понял это как разрешение на продолжение радиоигры (т. 2, л. д. 479).
Обстоятельства, изложенные в заявлении Треппера, подтверждаются приобщенной к делу справкой Главного разведывательного управления от 19.09.52 г., из которой следует, что ГРУ действительно телеграммой № 38 от 2.06.43 г. разрешило продолжать радиоигру (т. 2, л. д. 486).
В телеграмме № 47 от 9 сентября 1944 г. Центр указывает Гуревичу заняться вербовочной работой среди крупных немецких офицеров, убедившихся в неизбежности близкого разгрома немцев (т. 12 л. д. 161).
Из материалов уголовного дела видно, что в период с апреля 1943 г. по май 1945 г. в Главразведуправление от немецкой контрразведки поступали сообщения военно-политического характера. Эти сведения в ГРУ расценивались как дезинформационные, вредных последствий от них не наступило (т. 11, л. д. 136–167).
Допрошенный в 1951 г. в МГБ СССР бывший начальник 4 управления гестапо Панцигер показал, что немецкой контрразведкой с участием арестованных советских разведчиков Гуревича и Треппера проводилась радиоигра с Москвой с целью выявления неустановленных агентов советской разведки в Германии, Франции и Бельгии. Однако от этой радиоигры существенных результатов получено не было (т. 9, л. д. 34–54).
В своих многочисленных жалобах Гуревич заявлял, что предварительное следствие в отношении его велось необъективно, в сторону усиления его обвинения. На допросах на него оказывалось давление, показания в протоколах записывались неполно, в них не отражена его большая работа в пользу советской разведки.
Анализ материалов дела показывает, что заявления Гуревича соответствуют действительности. Его показания на предварительном следствии отражены неполно по сравнению с фактами, изложенными им при дополнительном расследовании. Имели также место случаи фальсификации.
Так, на допросах 12.07.45 г. и 13.07.56 г. Гуревич признал, что в июне 1945 г. перед явкой к советскому командованию Паннвиц уничтожил протоколы его допросов в гестапо за 1942 г., где Гуревич изъявил свое согласие на сотрудничество с врагом, дал показания о причинах своего перехода к немцам, а также показания о своей поездке в 1940 г. в Швейцарию.
В действительности указанные протоколы допросов Гуревича о мнимом сотрудничестве с гестапо, о его поездке в Швейцарию и по другим вопросам находятся в приобщенных к уголовному делу материалах гестапо, которые Гуревич лично доставил в Москву (т. 1, л. д. 37– 145; т. 7, л. д. 180–191).
Принимавшие участие в предварительном следствии по делу Гуревича и Треппера сотрудники госбезопасности Абакумов и Лихачёв за нарушения законности осуждены к высшей мере наказания – расстрелу, а Бударев, Леонтьев, Кулешов и Кувалдин привлечены к дисциплинарной ответственности (т. 12; л. д. 325–332).
Военная коллегия Верховного Суда СССР в своем определении от 26 мая 1956 г. указала, что следствие по данному делу проводилось необъективно (т. 2, л. д. 592– 597).
Грубое нарушение законности в отношении Гуревича было допущено в 1958 г.
На основании бездоказательного и непроверенного заявления Треппера о том, что якобы по вине Гуревича гестапо в 1944 г. репрессировано свыше 150 участников французского движения сопротивления, Прокуратура СССР и МВД СССР 5.08.58 г. вынесли незаконное решение о неприменении к Гуревичу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии».
В результате он несудебным органом вновь был водворен в ИТЛ, где необоснованно содержался с 9 сентября 1958 г. до 20 июня 1960 г.
Таким образом установлено, что Гуревич в 1939–1945 гг., выполняя на оккупированной фашистами территории Западной Европы специальное задание Главного разведывательного управления, будучи по независящим от него обстоятельствам арестованным, не совершил преступных действий, направленных на подрыв военной мощи, государственной независимости и территориальной неприкосновенности СССР.
На допросах в гестапо скрыл свое настоящее имя, не сообщил сведений, составляющих государственную тайну, не выдал известных ему сотрудников и агентов советской резидентуры, не установленных фашистскими карательными органами и своими действиями препятствовал их выявлению.
Подтверждение им в ходе допросов в гестапо сведений, ставших известными противнику из других источников, на предварительном следствии ошибочно квалифицировано как выдача государственной тайны.
Действуя в особо сложной обстановке, Гуревич без цели перехода на сторону врага дал ложное согласие немецкой контрразведке на участие в радиоигре, известной Главному разведывательному управлению и не причинившей ущерба советскому государству. При этом он в интересах СССР, исполняя возложенные на него обязанности, принял меры к сохранению жизни советскому резиденту Озолсу и другим советским разведчикам. Выполняя задание Главного разведывательного управления, завербовал и доставил в Москву руководителя немецкой зондеркоманды и его помощников, а также ценные документы гестапо.
За измену Родине Гуревич постановлением особого совещания при МГБ СССР от 18 января 1947 г. к уголовной ответственности привлечен необоснованно.
В соответствии с п. 1 Указа Президента СССР «О восстановлении прав всех жертв политических репрессий 20–50-х годов» от 13 августа 1990 г. Гуревича Анатолия Марковича считать реабилитированным.

СТАРШИЙ ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР 2 ОТДЕЛА
УПРАВЛЕНИЯ ГВП ПО РЕАБИЛИТАЦИИ
полковник юстиции В. К. Левковский
Tags: ГРУ, Гуревич, Красная капелла, документы, разведка
Subscribe

  • (no subject)

    Годишней давности лекция. Только нужно понимать, что у него третья промышленная революция - это то, что сейчас модно называть четвертой.

  • (no subject)

    Качественную пропаганду научились делать все-таки. --- --- АЛЕКСАНДР ЗОТИН. Робовладельческий строй Как мы будем жить при суперкапитализме ...…

  • (no subject)

    Глобальные экономические тренды и Украина без будущего…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments