Размышления с обвинительным уклоном (jim_garrison) wrote,
Размышления с обвинительным уклоном
jim_garrison

Categories:

Сталинизм как функция антисталинизма


 Антисталинизм как борьба с "реваншизмом сталинизма" возник в 60-х годах ХХ века. Не то чтоб до этого Сталина все любили и не ненавидили, но сам по себе способ формирования политической повестки дня - борьба со "сталинизмом" был изобретен в середине шестидесятых.
     Обратим внимание на эту публикацию "Новой газеты", протягивающей свою позицию - идейный антисталинизм - от антисталинистского "письма 25-ти". 
     Записка Семичастного (там же):

"...   В основе письма лежит мнение подписавшихся о том, что в последнее время якобы наметились тенденции, направленные на частичную или полную реабилитацию Сталина, на пересмотр в этой части решений ХХ и XXII съездов партии. В связи с этим авторы письма считают, что реабилитация Сталина приведет к расколу между КПСС и компартиями Запада, к серьезным расхождениям внутри советского общества, вызовет большое волнение среди интеллигенции, серьезно осложнит обстановку среди молодежи и поставит под удар все достижения в области международного сотрудничества, поэтому они выражают свой протест против какой-либо реабилитации Сталина.
      Инициатором этого письма и основным автором является известный публицист Ростовский С.Н., член Союза советских писателей, печатающийся под псевдонимом Эрнст Генри, в свое время написавший также получившее широкое распространение так называемое «Открытое письмо И.Эренбургу», в котором он возражает против отдельных положительных моментов в освещении роли Сталина.   
   

Сбор подписей под названным документом в настоящее время намерены продолжить, причем инициаторы этого дела стремятся привлечь к нему новых деятелей советской культуры: дал согласие подписать письмо композитор Д. Шостакович, должна была состояться беседа с И. Эренбургом по этому поводу, обсуждается вопрос, стоит ли обращаться за поддержкой к М. Шолохову и К. Федину, предполагается, что письмо будет подписано также некоторыми крупными учеными-медиками. Причем, каждому подписавшемуся оставляется копия документа. Известно, что некоторые деятели культуры, а именно писатели С. Смирнов, Е. Евтушенко, режиссер С. Образцов и скульптор Коненков отказались подписать письмо.
      Как видно, главной целью авторов указанного письма является не столько доведение до сведения ЦК партии своего мнения по вопросу о культе личности Сталина, сколько распространение этого документа среди интеллигенции и молодежи. Этим, по существу, усугубляются имеющие хождение слухи о намечающемся якобы повороте к «сталинизму» и усиливается неверное понимание отдельных выступлений и статей нашей печати, направленных на восстановление объективного, научного подхода к истории советского общества и государства, создается напряженное, нервозное настроение у интеллигенции перед съездом.
      Следует отметить, что об этом письме стало известно корреспонденту газеты «Унита» Панкальди, а также американскому корреспонденту Коренгольду, который передал его содержание на США."
 

      Как видим, Семичастный отводит основную роль в всем этом мероприятии Ростовскому (Э.Генри), а цель определяет как формирование общественного мнения в борьбе против "поворота к сталинизму".
      Теперь обратим внимание на описание этого события в мемуарах Сахарова (отсюда):
 

"   ...Генри приступил к изложению своего дела. Он сказал, что есть реальная опасность того, что приближающийся ХХIII съезд примет решения, реабилитирующие Сталина. Влиятельные военные и партийные круги стремятся к этому. Их пугает деидеологизация общества, упадок идеалов, провал экономической реформы Косыгина, создающий в стране обстановку бесперспективности. Но последствия такой «реабилитации» были бы ужасными, разрушительными. Многие в партии, в ее руководстве понимают это, и было бы очень важно, чтобы виднейшие представители советской интеллигенции поддержали эти здоровые силы. Генри сказал при этом, что он знает о моем выступлении по вопросам генетики, знает о моей огромной роли в укреплении обороноспособности страны и о моем авторитете. Я прочитал составленное Генри письмо – там не было его подписи (он объяснил, что подписывать будут «знаменитости»). Из числа «знаменитостей» я подписывал одним из первых. До меня подписались П. Капица, М. Леонтович, еще пять-шесть человек. Всего же было собрано (потом) 25 подписей. Помню, что среди них была подпись знаменитой балерины Майи Плисецкой. Письмо не вызвало моих возражений, и я его подписал...
      Генри предупредил меня, что о письме будет сообщено иностранным корреспондентам в Москве. Я ответил, что у меня нет возражений. В заключение Генри попросил меня съездить к академику Колмогорову, пользующемуся очень большим авторитетом не только среди математиков, но и в партийных и особенно в военных кругах... 
      Прочитав письмо, Колмогоров сказал, что не может его подписать. Он сослался на то, что ему часто приходится иметь дело с участниками войны, с военными, с генералами, и они все боготворят Сталина за его роль в войне. Я сказал, что роль Сталина в войне определяется его высоким положением в государстве (а не наоборот) и что Сталин совершил многие преступления и ошибки. Колмогоров не возражал, но подписывать не стал. Через пару недель, когда о нашем письме уже было объявлено по зарубежному радио, Колмогоров примкнул к другой группе, пославшей аналогичное письмо съезду с обращением против реабилитации Сталина. Сейчас я предполагаю, что инициатива нашего письма принадлежала не только Э. Генри, но и его влиятельным друзьям (где – в партийном аппарате, или в КГБ, или еще где-то – я не знаю)".

      Итак, совершенно очевидно, что в первом приближении мы имеем дело с политической борьбой, в которой "письмо 25-ти" должно было сыграть на руку одной из сторон ("здоровые силы") против другой ("силы, готовящие поворот к сталинизму"). Кто бы это мог быть? И тут тоже ответ совершенно очевиден: с момента свержения Хрущева развернулась ожесточенная политическая (или, если угодно, аппаратная, номенклатурная) борьба между "днепропетровцами" во главе с Брежневым и "комсомольцами" во главе с Шелепиным. Если не ошибаюсь, то первое более менее целостное описание этого конфликта было сделано Восленским в книге "Номенклатура". Восленского, однако, не интересуют идеологические различия группировок, поэтому обратимся к выступлению Митрохина"Идейные группировкив аппаррате ЦК КПСС в предперестроечный период" на "Горбачевских чтениях". Он утверждает, что

"каждая их этих групп имела некую внутреннюю идейную и политическую в большей степени платформу. Днепропетровцы, на мой взгляд, имели такую концепцию, я называю это концепцией стабильности, т.е. они говорили, что время хрущевских экспериментов закончилось. Вот сейчас мы все нормально сели, мы сейчас все устроим, у нас будет порядок, тишина, спокойствие, и мы будем заниматься нормальной работой".

Вот, собственно, и "здоровые силы". Теперь "сталинисты":

 "Шелепинцы, на мой взгляд, по тем воспоминаниями, которые я вижу, были настроены на некоторое продолжение реформ, может быть, более консервативных в политическом отношении, но более радикальных в экономическом... Мы можем сейчас по современным опубликованным воспоминаниям и мемуарам увидеть, что они хотели очищения, противодействия днепропетровской мафии, твердости, жесткости во внутренней линии. Я к этому могу сказать, что существовал некий идейный вектор, который, возможно, не имел оформленной политической группировки. Это государственническая идеология. То есть главное – это государство. Это значит, что все эти партийные догмы не надо принимать всерьез. И это идеология, которая сквозила, в первую очередь, в КГБ, в МИДе, вот в таких закрытых ведомствах и которая на самом деле регулярно проявляется в риторике. Это не была коммунистическая риторика. Это было то, что можно назвать государственнической риторикой".

     "Комсомольцы" воспринимались спаянной группой уже Хрущевым, о чем говорят в частности воспоминания его сына. Фрагмент из фильма "Серые волки", снятого при его участии:  
     



      Известная логика в том, чтобы обозначить "комсомольцев" как "сталинистов" была. Во всяком случае, импульс для ее формирования скорее всего придал лично Сталин. Судя во всему, в конце 40-х Сталин испытывал некоторый недостаток в силах, на которые можно было бы опереться. В этих условиях он начал активно рекрутировать людей из ЦК ВЛКСМ, активно продвигая вверх молодых руководителей комсомола (первый секретарь ЦК ВЛКСМ Михайлов в 1952 году стал секретарем ЦК КПСС, Шелепин стал первым секретарем ЦК ВЛКСМ и секретарем ЦК КПСС) и даже переведя ряд из них в МГБ. Собственно разного рода комсомольские призывы в органы госбезопасности случались частно, но тут было несколько иначе. В ходе довоенных чисток Сталин так или иначе опирался на кланы внутри органов госбезопасности. Так, был поддержан Ягода против Евдокимова (конфликт из-за операции "Весна"), "северокавказцы" Евдокимова против людей Ягоды в 37-м, люди Берия против "северокавказцев" и Ежова. Теперь же Меркулов и Берия освобождены от руководства спецслужбами, министром госбезопасности назначен партийный работник Игнатьев (и привел с собой целую группу работников областного уровня), Абакумов арестован, а его дело ведут бывшие функционеры ЦК ВЛКСМ под личным руководством Сталина.

      "Секретарем ЦК ВЛКСМ по кадрам утвердили Василия Никифировича Зайчикова. Но в самом начале пятьдесят третьего года его внезапно забрали на работу в министерство государственной безопасности — помощником начальника следственной части по особо важным делам. Сталин подбирал в органы новых людей, чтобы заменить ими старых чекистов.
     Одновременно с Зайчиковым в МГБ на той же должности оказался и недавний заместитель заведующего отделом комсомольских органов ЦК ВЛКСМ Николай Николаевич Месяцев. Но он в отличие от Зайчикова был военным юристом, во время войны служил в управлении военной контрразведки СМЕРШ.
     Василий Зайчиков допрашивал бывшего министра госбезопасности, бывшего начальника СМЕРШа генерал‑полковника Виктора Семеновича Абакумова.
     Зайчиков рассказывал Месяцеву, что, когда Абакумова в первый раз привели к нему на допрос, тот сразу раскусил следователя. Улыбаясь, заметил:
— А, мне следователя‑новичка дали.
— Как вы это определили? — поинтересовался Зайчиков.
— Вы были депутатом Верховного Совета, у вас еще на лацкане след от значка, ботинки из‑за границы…
     Л.Млечин. "Железный Шурик". Стр. 33

     Млечин пишет (по Митрохин "Русская партия", стр.105), основываясь на мемуарах Месяцева "с молодежью из МГБ Сталин работал как хороший профессор с подающими надежду аспирантами. Приглашал к себе на дачу, объяснял, что и как делать... "
     В общем, "комсомольцы" воспринимались именно как спаянная сила, имевшая опору в госбезопасности, армии, партийном контроле. Группа объединяла десятки высших партийных руководителей, велась определенная организационная работа (во всяком случае А.Н. Яковлев числился в списках "комсомольцев"). Элитная группа, участвовавшая в репрессиях (и, что характерно, рабтавшая по элите, а значит почувствовавшая "вкус крови"), лидер которой за демонстративную крутизну полчил прозвище "железный Шурик". "Комсомольцы" выступали за рывок, вместо спокойной жизни, за "наведение порядка". Идеальный, кандидат в "сталинисты - реваншисты".
     Надо сказать, что и вышеуказанное и два других письма видных деятелей науки, литературы и искусства, свою роль сыграли. Для многих неожиданным оказалось, что в рамках советской системы, как она была трансформирована ХХ съездом, антисталинизм, является просто абсолютным оружием. Соответтсвенно и Шелепин был демонизирован, аппаратную войну "комсомольцы" проиграли. 
 
  

     Надо отметить, что Шелепин оставался членом ЦК КПСС практически все время правления Брежнева, как постоянная "прямая и явная угроза", которой надо противостоять "здоровым силам". А значит столь же постоянно Брежневу был нужен антисталинизм.
     В этом принципиальное отличие политики Брежнева от Хрущева. Хрущев сделал знаменитый доклад на ХХ съезде КПСС, но системно ему антисталинизм нужен не был, он истово (пусть местами и глупо) строил свое, пытался сам совершить рывок в коммунизм. А вот брежневцами, которые исправили многие ошибки Хрущева, антисталинизм был нужен системно, как гарантия против нарушения стабильности. 
     Но это все в первом приближении. Во втором возникает вопрос, а как так получилось, что "Новая газета" проводит линию от акции коминтерновца Э.Генри? Правда, это уже совсем другая история. 



 


Subscribe

  • Почему Мюллер действовал именно так

    Есть масса анекдотов, в которых высмеивается "неприкасаемость" Штирлица в "Семнадцати мгновениях". В самом деле, масса улик, а шеф гестапо чего-то…

  • Э - Элита

    По употреблению слова "элита" Есть два понятия, которые обозначаются одним словом. В одном случае элита - это лучшие представители чего-то. От…

  • (no subject)

    Папа Галины Старовойтовой "Василий Степанович Старовойтов — доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской премии. Участник Великой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • Почему Мюллер действовал именно так

    Есть масса анекдотов, в которых высмеивается "неприкасаемость" Штирлица в "Семнадцати мгновениях". В самом деле, масса улик, а шеф гестапо чего-то…

  • Э - Элита

    По употреблению слова "элита" Есть два понятия, которые обозначаются одним словом. В одном случае элита - это лучшие представители чего-то. От…

  • (no subject)

    Папа Галины Старовойтовой "Василий Степанович Старовойтов — доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской премии. Участник Великой…