Tags: литература

(no subject)

У Лукъяненко было такое рассуждение применительно к фантасту Джасперу Форду:

У писателей-фантастов есть, грубо говоря, три этапа.

1. Я придумал мир, в котором светит зелёное солнце!
2. Я придумал, как изменился мир, в котором светит зелёное солнце!
3. Я придумал, как изменились люди в мире, где светит зелёное солнце!

Большая часть писателей остаётся на первом этапе. Не буду даже примеров приводить - им несть числа.
Некоторые делают второй шаг и показывают, что случилось с миром, живущем в зелёном свете. :)
И очень редко нам показывают, ка изменились люди под зелёным солнцем.


---
---
---

J.G. Очевидно, что есть и еще этап:

Да, сдалось это зелёное солнце! И без него есть, в чем разбираться в человеке.

Лучшее Sci-Fi XXI века (с)



Вы организуете клуб любителей природы.

На этом этапе ваша организация не интересна никому, включая, естественно, и спецслужбы.

На радарах спецслужб вы можете появиться, когда перейдете на радикальную "зеленую" идеологию (что-нибудь вроде того, что права людей равны правах насекомых и людьми можно жертвовать, ради каких-нибудь белок и червей людей можно убивать) и начнете ее публично продвигать. Радикальные и даже террористические эко-движения существуют, поэтому тут вами спецслужбы могут заинтересоваться, а может и нет. Что-то тут зависит от старательности конкретных оперативников, что-то от политического режима.

Ваша организация растет численно, вы организуете поселения, у вас зарубежные связи и вы активно и успешно начинаете вовлекать в свои ряды элиту (бизнесмены, управленцы, ученые).
Это четыре основания, каждое из которых в отдельности включает внимание госбезопасности. Заводится оперативное дело (в разных странах может называться по-разному), начинаются оперативно-розыскные мероприятия, осуществляются вербовки и внедрения.

Collapse )

Глупость Чацкого



"Горе от ума" Грибоедов написал где-то (примерно, поскольку были разные редакции) в 1824 году.
В пьесе Чацкий в числе прочего обличает чужеземное влияние и есть там известные строки:

Ах! если рождены мы все перенимать,
Хоть у китайцев бы нам несколько занять.
Премудрого у них незнанья иноземцев.


К 1824 году англичане уже вскрыли культурный код китайцев и подсадили их на курение опиума, продажи рванули вверх. Премудрое незнанье иноземцев не смогло ничего противопоставить ни в каком смысле. Несколько позже во время Первой опиумной выяснится, что Китай бессилен против ничтожных по численности экспедиционных сил. Китайцы не имели никакого представления о том, что на противника можно действовать и политическими мерами, не попытались развернуть никакой антиопиумной пропаганды в самой Англии, а меж тем в самой Англии дошло до парламентских дебатов. Чтобы склонить общественное мнение на свою пользу торговцы опиумом выпускали памфлеты, публиковали китайские указы с их традиционно аррогантным отношением к иностранцам и так далее.

Collapse )

(no subject)


На земле лежал человек, никогда особенно не боявшийся смерти. За свою недолгую жизнь он не раз бестрепетно думал о том, что когда-нибудь его могут сбить или сжечь точно так же, как он сам много раз сбивал и сжигал других. Однако, несмотря на его вызывавшее зависть товарищей природное бесстрашие, сейчас ему было страшно до отчаяния.

Он полетел сопровождать бомбардировщики, но на его глазах загорелся один из них, а два других ушли к горизонту, и он уже ничем не мог им помочь. Он считал, что лежит на территории, занятой немцами, и со злобой думал о том, как фашисты будут стоять над ним и радоваться, что он мертвый валяется у их ног, он, человек, о котором, начиная с тридцать седьмого года, с Испании, десятки раз писали газеты! До сих пор он гордился, а порой и тщеславился этим. Но сейчас был бы рад, если бы о нем никогда и ничего не писали, если б фашисты, придя сюда, нашли тело того никому не известного старшего лейтенанта, который четыре года назад сбил свой первый «фоккер» над Мадридом, а не тело генерал-лейтенанта Козырева. Он со злобой и отчаянием думал о том, что, даже если у него достанет сил порвать документы, все равно немцы узнают его и будут расписывать, как они задешево сбили его, Козырева, одного из первых советских асов.

К.Симонов. Живые и мертвые.

(no subject)

При прочтении последни книг Пелевина, невольно возникает образ гастарбайтера, работающего за еду, а паспорт которого у хозяина. Или образ придавленного жизнью Эдика, точно так же прикованного к своему компьютеру, как приковывали когда-то к пулеметам австрийских солдат.

(no subject)

Дочитав.

А Пелевин, оказывается, заимствовал в "Любви к трем цукербринам" описанную Стивенсоном в "Анафеме" идею с "горизонтальной" (ветвение миров из-за личного выбора каждого) и "вертикальной" множественностями миров.
Ну, и подополнял, конечно, своей философией и мистикой.

Upd. Очень сильное начало у "Цукербринов...", и, к сожалению, слабое развитие. Разумеется, ИМХО.

Фантастическое

Финальная речь Гулли Фойла целиком посвящена проблеме достоинства человека в гностическом мире. то есть гулливер живет в мире, где реально существуют избранное талантливое и прекрасное меньшинство и отверженное тупое бессмысленное некрасивое большинство, оруэлловские пролы. Эти низшие - без культуры, без самосознания, без ума, их надо вести, направлять, управлять ими, решать за них. Они сами не могут даже придумать себе правил поведения в простейших случаях, они могут только пользоваться чужими идеями, идти как стадо за сильным волевым лидером, они ни на что не влияют, ничего не значат, а прекрасные гении должны их пасти, править ими, самодурствовать немного, но всё для их же блага.

Вот против этого устройства мироздания Гулливер и восстает. Он кричит проклятия Богу христиан, но на самом деле он проклинает того, кто создал мир вот таким, с низшей расой, без свободы. Он требует от людей не подчиняться этому поярдку, думать самим, делать свою жизнь самим, не полагаться на тайные элиты, брать жизнь в свои руки. В мире с христианским мироустройством жизнь кадого в его руках, зависит только от него, каждый свободен. В мире же Гулливера Фойла это не так, и потому его бунт имеет совсем другой смысл, антихристианский по форме, он является христианским по сути, что и является главным достоинством рассмотренного романа и еще одним подтверждением того, что даже либеральная душа по природе христианка.
Отсель.

Читал Бестера "Тигр!Тигр" очень давно и тогда точно не интересовался гностической проблематикой, посему ничего по поводу обоснованности с фактической точки зрения сказать не могу. Однако ж гностика в политике явление довольно любопытное и часто искажаемое с самыми разными целями. На примере того же Фогелена можно кое-чего показать.

Оттуда же: "Квазирелигия, возникшая из науки, и квазисекта, возникшая из потомков бывших ученых, тоже появлялись не раз, по этому поводу некоторые рекомендуют "Анафем" Стивенсона..."
А вот это совершенно не так. Совсем.
Collapse )

Могут ли у Дракона быть заслуги?

Обсуждали (не здесь, в реале) Ланцелота и Дракона из "Гаечки" Болтянской заметили разницу между пьесой Шварца и фильмом Захарова.

У Шварца:
"...Ланцелот. Да, да, я возьму. Мне нужно набраться сил. Итак — простите, что я все расспрашиваю, — против дракона никто и не пробует выступать? Он совершенно обнаглел?
Шарлемань. Нет, что вы! Он так добр!
Ланцелот. Добр?
Шарлемань. Уверяю вас. Когда нашему городу грозила холера, он по просьбе городского врача дохнул своим огнем на озеро и вскипятил его. Весь город пил кипяченую воду и был спасен от эпидемии.
Ланцелот. Давно это было?
Шарлемань. О нет. Всего восемьдесят два года назад. Но добрые дела не забываются.
Ланцелот. А что он еще сделал доброго?
Шарлемань. Он избавил нас от цыган... "

У Захарова:


Т.е. эпизод со спасением города от холеры у Захарова выпал, заменен на "при нем началось большое строительство".

(no subject)

Кочетов прямой аналог - конкурент Айн Рэнд. И там ("Чего же ты хочешь?") и там ("Атлант расправил плечи") полное отсутствие художественных достоинств. И то, и то - идеологические манифесты, практически экстремистские манифесты. С точки зрения выстроенности логики Айн Рэнд посильнее будет. Она и победила, в общем.